— Ммм? — Повернув голову, Тревор поймал мою нижнюю губу своей, целуя меня со сладчайшим притяжением.

Я отбросила эти мысли в сторону, потянувшись за чем-нибудь менее нагруженным, за что можно было бы зацепиться.

— Ты имеешь в виду, тот раз, когда заставил меня сесть в машину, угрожая невиновному, — пробормотала я, откидываясь на спинку удобного кожаного сиденья.

Первый раз я села в его машину, когда он подобрал меня по дороге в кампус и разыграл из себя настоящего мудака, угрожая избить какого-то парня с одного из моих занятий, если я не сяду.

Он провел языком по зубам. — Все еще думаю, что мне следовало избить этого клоуна.

Я взглянула на него. — Ты помнишь?

Его челюсть дрогнула; руки на мгновение сжались на руле.

Было что-то такое в том, как он держался и говорил с таким самообладанием и в то же время напряженно, что становилось ясно: ему никогда не приходилось повторяться. Его глаза казались незаинтересованными, но все же согревали мою кожу сдержанным пламенем, как будто он сдерживался. Он стремился к невозмутимому характеру — по очевидным причинам, — но я видела каждую частичку эмоций внутри него. Он был подобен пламени зажигалки: достаточно сдержанный, чтобы привлечь тебя, но достаточно горячий, чтобы сжечь твою кожу.

Это имело прямое отношение ко всем жизням, которые он забрал, чтобы добраться туда, где он сейчас.

Это видно в нем самом — едва заметные очертания Glock под костюмом; едва заметные шрамы на костяшках пальцев; то, как толпы расходятся, словно гребаное красное море на его пути.

— Я помню все о нас. — Его голос стал тише, грубее. — И что мы делали в той машине.

Жар бросился мне в лицо прежде, чем я успела его остановить. Я быстро повернула голову к окну, наблюдая, как улицы Маленькой Италии сливаются с Сохо.

Конечно, он помнит.

Тревор Су был не из тех людей, которые забывают. Каждое мгновение, каждое слово, каждое прикосновение, которыми мы обменялись, — все это осталось с ним.

И не важно, как сильно я хотела притвориться, что это не так, это тоже осталось со мной.

Атмосфера в одном из частных кабинетов Ренато была не что иное, как богатая — роскошные черные кожаные кресла, темно-коричневые стены и окна от пола до потолка с видом на город.

В комнате было слишком тихо для бури, назревавшей между мной и Тревором. Мы работали в течение последнего часа, но ни один из нас не произнес ни слова, кроме необходимого обмена мнениями о работе.

Я сидела за гладким стеклянным столом, мой ноутбук открыт передо мной, глаза сканировали данные зеленого кода на экране. Тревор, сидевший напротив меня, невероятно быстро печатал только одной рукой, в то время как другой прикрывал рот, поддерживая голову.

Его сосредоточенность заполнила тишину.

Но под этим я чувствовала давление; напряжение, которое нарастало с тех пор, как мы переступили порог этой чертовой комнаты. Было что-то удушающее в том, как он едва взглянул на меня, как будто намеренно избегал любого ненужного разговора.

Как будто мы оба притворялись, что всё не просто... висит в воздухе между нами.

— Здесь что-то не так, — пробормотала я, больше себе, чем ему, щелкая по строкам кода передо мной. Мой разум лихорадочно соображал, собирая воедино детали.

Тревор ответил не сразу. Я могу сказать, что он просматривал те же данные, вероятно, видя те же закономерности, что и я.

— Да, — Наконец он ответил низким и настороженным голосом. — Идентичные атаки. Тот же метод, то же место подключения.

Я наклонилась вперед, просматривая журналы безопасности. — Все слишком чисто. Это не просто случайные кибератаки. Они скоординированы.

Его пристальный взгляд обжег меня на секунду, прежде чем он заговорил снова. — Время — вот что меня беспокоит. Активы Сальваторе были заморожены точно в то же время, что и активы Ричарда. Ни на миллисекунду меньше. Совпадения так не работают.

Я на мгновение встретилась с ним взглядом… — Затем счета... — Я замолчала, кликнув по другому набору файлов. Следы движения денег безошибочны. Все почти слишком удачно. — Посмотри на это. Средства заморожены и переведены на те же фиктивные счета. Проходят через те же международные банки.

Тревор слегка наклонился, щурясь на экран. Его челюсть дернулась, и на мгновение я увидела знакомую напряженность, вспыхнувшую в его глазах. — Они заметают следы. Но это слишком очевидно. Переводы, маршруты… Кто бы ни стоял за этим, он хотел, чтобы мы это увидели. — Он потер рукой подбородок, его обычная уверенность сменилась чем-то более расчетливым. — Это не просто финансовый удар. Кто-то делает заявление. И если мы не сможем выяснить, кто именно, это обернется большей проблемой, чем кто-либо из нас ожидал.