— Я и не подозревал, что твой список гостей такой щедрый.

Наталья с тихим звоном поставила свой бокал, ее пристальный взгляд встретился с моим. — Ты ведь тоже здесь, разве нет?

Уголок рта Джованни дернулся, от него практически исходило удовлетворение. Он наслаждался этим, подпитываясь созданным им напряжением. — Теперь полегче. Мы же не хотим устраивать сцену, правда?

Взгляд Натальи метался между нами, выражение ее лица было непроницаемым. Она допила свой напиток, стакан звякнул о стойку, когда она поставила его на стол с нарочитой силой. Не говоря ни слова, она повернулась и зашагала прочь, ее розовые каблучки цокали по мраморному полу.

Джованни смотрел ей вслед, ухмылка не сходила с его лица. — Похоже, с леди достаточно, — сказал он спокойно, его взгляд вернулся ко мне. — Тебе стоит взять это на заметку, Тревор. Вот как нужно уходить.

Я едва слышал его.

Мое внимание было приковано к удаляющейся фигуре Натальи, когда она исчезла в боковых дверях, ведущих на террасу в саду.

Я последовал за ней. Воздух был резким и прохладным, когда я вышел на улицу, шум вечеринки затих у меня за спиной.

Наталья стояла у края террасы спиной ко мне, одной рукой вцепившись в стеклянные перила. Городские огни отражались от горизонта за окном, отбрасывая мягкое сияние вокруг нее. Тихий гул города — гудки машин, стройки, люди, самолеты — гудел вокруг нас в тихой ночи.

Она не обернулась при моем приближении, но я знал, что она услышала меня.

— Больше не боишься темноты?

— Я изменилась, — прорычала она через плечо ядовитым голосом.

— Ты была такой всю ночь, — сказал я, мой тон стал жестче. — Холодная. Отстраненная. Так по-детски, Наталья. Что бы ты ни думала, что доказываешь...

— По-детски? — Она повернулась ко мне, ее каблуки застучали по камню. Она указала на меня пальцем. — Ты называешь меня ребенком?

Гнев в ее глазах что-то пробудил во мне. — А как еще ты это назовешь? Ты едва сказала мне хоть слово, но ты слишком счастлива, чтобы позволить Джованни следить за каждым твоим шагом.

— Ты не имеешь права говорить о нем. Ты не имеешь права говорить обо мне. Не после того, что ты сделал.

— Что я сделал? — Слова прозвучали резче, чем я намеревался, разочарование захлестнуло меня с головой. — А как насчет того, что ты сделала?

Она подошла еще на шаг ближе, ее глаза встретились с моими. — Ты исчез. И теперь ты думаешь, что можешь просто вернуться в мою жизнь и назвать меня ребенком? Пошел ты.

— Если бы я остался, стало бы только хуже.

— Хуже для кого? Для тебя? Потому что это определенно было не для меня.

Я покачал головой, взглянув в сторону города. — Хватит всё переворачивать с ног на голову.

Ее смех был резким, рассекающим воздух, как лезвие. — Переворачивать? Нет, я просто наконец-то вижу вещи ясно. Ты ушел, потому что был трусом.

Это слово задело сильнее, чем я хочу признать, и, прежде чем я смог остановить себя, я набросился. — Нет, Наталья. Я ушел, потому что ты никогда не входила в мои планы.

Последовавшая за этим тишина была оглушительной.

Наталья не дрогнула. Она не сломалась. Она уставилась на меня, выражение ее лица было ледяным, в ней безошибочно угадывалась сила.

Я наблюдал, как она оглянулась в сторону вечеринки, и что-то во мне напряглось. Мне не нужно было следить за ее взглядом, чтобы понять, что она смотрит на Джованни.

— Я двигалась дальше, — сказала она ровным голосом, как будто для нее это ничего не значило.

Я ненавидел то, что это простое предложение было похоже на удар по горлу. Я попытался проглотить это, но оно задержалось, оставив горький привкус у меня во рту.

Она повернулась ко мне, выражение ее лица было холоднее, чем я когда-либо видел.

Ее взгляд тверд. Непоколебим. — Тебе тоже следует.

Она ушла, ее каблуки звонко стучали по камню, оставив меня одного на холоде, ни с чем, кроме ее призрака.

Настоящее

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь жалюзи, заливая мою квартиру мягким сиянием. Я съехала из отцовского пентхауса, когда в прошлом году окончила Колумбийский университет, и сняла пентхаус на пятьдесят втором этаже в Сохо.

Город снова оживал, как это всегда бывало в начале нового сезона. Первый день марта, первый день весны. Время перемен.

Я достала черную кожаную куртку из своего встроенного шкафа и надела ее, прохладная ткань приятно касалась моей кожи. Сегодня я встречаюсь с Марией в Маленькой Италии — так же, как и первого числа каждого месяца.