Он откашлялся. — Cara. Тревор. Что случилось?

— Я знаю, что ты сделал, — я проигнорировала его вопрос, мой голос был тихим, но уверенным, гнев едва сдерживался. Мне нужно знать, почему он настроил Тревора против меня много лет назад. — Как ты мог?

Мгновение он ничего не говорил, выражение его лица было непроницаемым. Затем он сделал то, чего я никогда не ожидала — он сдался. Его плечи поникли, и он провел дрожащей рукой по лицу, выглядя старше, чем я когда-либо его видела.

— Я не хотел причинить тебе боль, Наталья. Ты должна понять... — Сказал он срывающимся голосом. — Это была ошибка.

— Что? — Мой желудок скрутило от беспокойства.

Его голос дрожал, когда он продолжил. — Твоя мать… — Он с трудом сглотнул, его руки вцепились в подлокотники кресла. — Ты должна поверить мне, cara. Я любил ее.

Эти слова подействовали на меня как физический удар. На мгновение я не могла дышать. Я почувствовала, как Тревор рядом со мной напрягся, его рука инстинктивно потянулась к моей руке.

— Что? — Мой голос перешел в шепот, дрожащий от неверия.

— Она сказала мне, что убила тебя, — сказал он, его глаза блестели от слез. — Она всегда била тебя. Я всегда находил тебя в синяках. Мы не были женаты. Она не хотела выходить замуж за Члена Семьи. Я не мог часто тебя видеть, но когда я это делал, ты была вся в синяках. — Его голос дрогнул, когда он умоляюще посмотрел на меня. — А потом, в тот день… Когда она сказала мне, что убила тебя… Я— я— я потерял самообладание, — всхлипывал он. — Я не это имел в виду.

— Что ты сделал? — Мой голос был едва слышен как шепот.

— Она сказала мне, что убила тебя. Она хотела, чтобы ты была подальше от этой жизни, подальше от меня...

Я почувствовала, как комната закружилась, когда до меня дошли его слова. — Папа...

— Я потерял контроль. Я поверил ей. Я...

— Что ты сделал.

— Боже, мне так жаль… Я не хотел, cara. Пожалуйста, ты должна понять...

Я покачала головой, по моему лицу текли слезы. — Ты убил ее?

Он закрыл лицо руками, его голос звучал приглушенно. — Я потерял контроль. Мы все так поступаем. Мы люди...

— Как ты это сделал? — Спросила я, мой голос дрожал, когда ярость и разбитое сердце переплелись внутри меня. Мне нужно знать всю правду.

Он покачал головой.

— Как.

— Я з-зад...

— Ты задушил ее, — закончил Тревор холодным голосом.

— Я не хотел. Я просто… Я думал, что она забрала тебя навсегда.

Я уставилась на него, тяжесть его признания обрушилась на меня. Все, что, как мне казалось, я знала — о своей матери, о нем, о себе — было просто еще одной ложью.

Голос Тревора рядом со мной был тихой бурей. — И ты все эти годы позволял ей думать, что это была передозировка?

Лицо моего отца исказилось гневом. — Не вмешивайся в это, Су.

— Не смей разговаривать с ним в таком тоне. — Обхватив рукой руку моего парня, чтобы прояснить наши отношения, я отступила назад, качая головой. — Я никогда не прощу тебе этого.

— Наталья, пожалуйста, — Он умолял, вставая и протягивая ко мне руки.

Тревор встал передо мной, защищая.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — сказала я срывающимся голосом. — Ни с тобой, не с мафией, ничего из этого. С меня хватит.

Не сказав больше ни слова, я выбежала из кабинета, ощущая присутствие Тревора рядом, пока сдерживала слезы, грозившие вот-вот пролиться.

В тот момент, когда двери лифта закрылись за нами, я не выдержала.

— Мне так жаль, детка. — Тревор пытался утешить меня, прижимая мое лицо к своей груди.

Я подняла на него глаза, мое зрение затуманилось. — Почему у меня такое чувство, будто я потеряла все?

— Ты не потеряла все. — Он обхватил мое лицо ладонями, его объятия были твердыми и теплыми. — У тебя все еще есть я.

И с этими словами мы оставили позади мир, частью которого я больше не хотела быть.

Свет в моей квартире был приглушен, слабый гул города просачивался сквозь окна, когда я вошел в спальню. Наталья лежала, свернувшись калачиком, на кровати спиной к двери, ее плечи поднимались и опускались от усталости.