— Значит так! — взяла я слово, но тут же была перебита Романом, подошедшим со спины.

— Виктор меня попросил приглядеть за вами. Извините, но никаких "значит так".

Девочки встали рядом со мной и напротив Ромы. Пошли предложения по его обезоруживанию и обезвреживанию. Тания Власовна провела лекцию-нотацию о неподобающем поведении со стороны нашего повара, но, как и ожидалось, это не возымело никакого действия. Веселея предложила задержать парня до выяснения обстоятельств. Как раз неделя.

— Может его связать и закрыть в кладовке? — тихонько вставила Ираида.

Мы все повернулись и уставились на нее. Иришка засмущалась и миленько покраснела. Вот как у нее так получается? Если покраснею я, то это значит, что скоро полетят чьи-то головы. А тут так невинно получается… Но растет подруга. Определенно, мне нравится ее настрой.

Сошлись с Романом на том, что мы не лезем в опасные дела, как хотелось бы Весе, а он получает секретные рецепты от меня. Для наглядности пришлось приготовить макароны по-флотски. Все наши дети тоже захотели принять участие в изготовлении макарон и кухня со столовой были успешно засраны. Особенно после того, как Куч пролез к столу и перевернул миску с мукой. Точнее, он ткнул носом под колени Ираиду, а она уже перевернула миску, когда падала. Упала еще так удачно — поперек Куча. А он уже прокатил ее вокруг стола.

— Я знала, что готовка — это не мое, но чтобы так! — выдохнула она, поднимаясь на ноги.

В дверной проем просунулась черная морда, присыпанная мукой. В зубах Кученька держал помятую и вылизанную миску. Не пропадет мой мальчик.

Несмотря на кухонные приключения, блюдо все заценили. Роман был подкуплен и плавно введен в нашу компанию. Настасья же сделала свои выводы и решила отправиться с Димулей, Олией и Риатой Власовной в Речное. Хорошая у девчонки интуиция. Одобряю.

Настал первый день свободы. Сегодня придут родственницы Розы Иосифовны. Надо бы подготовить их и подготовиться самим.

Грусть от разлуки с мужем немного скреблась внутри, но радость весело меня потряхивала и тянула совершить что-то доброе. Высунулась в окно.

— Свободу попугаям! — весело разнеслось по улице.

Завыли-залаяли собаки, вороны сорвались с тополя, закаркали и тяжело замахали крыльями, уносясь подальше. С крыши соседнего дома плавно съезжал взъерошенный кот. Жизнь-то налаживается.

Напевая, скатилась на попе по перилам.

— Я так счастлива, так рада, у меня есть ты! Хочу сказать "благодарю" и говорю "мерси".

Выглянул Роман. Перешла на другой формат.

— Спасибо, Рома, что ты есть! А значит, скоро буду есть! Колбаски печёные и яблочки моченые. Просто добавь воды!

Рекламные слоганы — мощная штука, оказывается.

— Насть, что с ней? — тихо спросил Роман, но я услышала.

— Это, Рома, — ответила ему — Женщина в декрете! Настасья, запоминай. Тебе пригодится.

Под опасливые взгляды мы собрали Димулю и Настасья с ним бодро побежала к дому Тании Власовны. Гонятся за ней что ли? Оглянулась. Никого. Я только стою. А чего я стою? Побежала за ними. Настасья ускорилась. Недалеко ведь, а чего так долго бежим?

— Врешь! Не уйдёшь!

Няня подхватила Димку и добавила ещё газу.

— Ну ты даёшь, Настёна. — просипела я внизу у лестницы в дом родственников. — Спринтер какой-то. Чего бежала то?

— Вы меня напугали. — также сипло ответила она с сумкой в одной руке и Димулькой подмышкой второй.

Сынуля звонко хохотал и болтал ногами. Примерилась взглядом. Не! Меня Настасья так не утащит. Надо Виктора попросить будет. Вон как весело, оказывается.

По ступенькам забиралась на четвереньках. Божечки! Какой тут воздух на высоте! Хоть ложкой ешь. Сколько там ступенек? Три? Ну ладно. Обычный воздух, но входит и выходит со свистом.

— Сильна ты! — восхищенно просвистела я. — Вот что значит молодость!

— Вы меня старше только на пять лет, вообще-то. — быстро восстановила дыхание Настасья. — И вам бегать нельзя. В положении же.

— Вот именно! — непонятно на что ответила и выпрямилась. — И я тебе говорила, чтобы мы общались на ТЫ.

— Не положено!

— Дак положи! Не вижу проблемы.

В дверь постучала я. У моей помощницы руки заняты. Не отдала мне ни сына, ни сумку.

Открыл дверь старичок, который, кроме как открыть дверь, уже ничего не смог бы сделать. Хорошо, что не выгнали его. Работает себе тихонько, помогает чем не тяжелым. Только молчит со мной в последнее время.

— Доброго утречка, Михал Борисыч. — раскрыла я рот в оскале улыбательном. — Как здоровьичко ваше?

Старичок в коричневом выглаженном костюме "с иголочки" внимательно рассмотрел мое лицо и пропустил. Надо бы сказать Тании Власовне, чтобы лекарям его показали. Вдруг зуб болит, а он и сказать не может? Сказала.

— Здоров он. — нахмурилась бабушка. — И со всеми разговаривает. Но он очень обидчив и, пока ты не исправишься, будет молчать.

— А что я такого сделала-то? — не поняла я. — Всегда вежлива, помогу, если уронит что, здоровья Михал Борисычу желаю.