— Не получился у тебя тройничок, Ольшанский.

— Нахуй такой тройничок.

Глазами съедает меня, мое лицо. Он же знает, что под его пиджаком я голая. Но трогать не спешит.

— Черт, надо было все-таки раньше затормозить, — Олег поднимается на ноги. Измеряет шагами комнату. Руками то и дело проходится по волосам. Изучаю каждое движение, впитываю в себя.

Бросает взгляд в мою сторону. Даже не на меня.

Не знаю, что делать. Вставать и уходить? Но я не хочу. Хочу сейчас быть с ним. Я, черт возьми, скучала по нему, ждала. Верная стриптизерша Нинель ждала.

— А ты молодец, — Олег коротко смеется и глазами жжет. — Я думал, растеряешься.

— Хорошего ты обо мне мнения, Ольшанский. — Стараюсь шутить. Выходит паршиво. Даже улыбаюсь криво.

— Как и ты обо мне.

Олег подходит ближе и становится так, что его пах практически упирается мне в лицо. Опасаюсь смотреть в глаза. Я вообще пока не знаю, какая будет следующая минута. Ольшанский будет смеяться, голодным взглядом пожирать меня, или грустно опускать голову и извиняться?

— Голодная? — коротко смотрю вверх. Ухмыляется, гад.

— Угостить хочешь? — киваю я на его член, что еще спрятан под тканью. Все еще… Боже…

Он ржет. Тупо начинает ржать. И нельзя не подхватить. Обстановка сразу разряжается.

На мне его пиджак, что терпко пахнет им, я в крошечный трусиках, Ольшанский в расстегнутой полностью рубашке и открытом ремне. Хорошо, что в брюках. Он выгнал свою любовницу, бывшую, чтобы защитить меня, стриптизершу его клуба. Пиздец, приехали.

Олег делает заказ. Не вслушиваюсь, что он там по телефону говорит. Разглядываю кабинет. Наконец-то встаю с дивана, размеренно вышагиваю по небольшому пространству. С пиджаком на плечах все же лучше, нежели абсолютно голой.

На его столе порядок. Непревзойденный. Там даже пыли нет.

Небольшая фотография стандартного размера в позолоченной рамочке у самого края. Беру ее в руки. Черно-белая картинка. Там девочка. Малышка, не старше моей Алены. Это дочь Олега. Фотография та же, что и раньше у него на заставке стояла.

— Дочь? — решаю убедиться.

Олег немного грубо вырывает ее из рук. Пугает. Не сам Ольшанский, его действия. Его словно ранил мой вопрос.

— Угу.

— Хорошенькая. Сколько ей? — про себя добавляю: сейчас?

— Я заказал пасту. Ты не против? И вино.

Отхожу снова к дивану. Сейчас его энергия давит, тяжелой становится.

— Не против. Без оливок хоть?

— А надо?

Олег впечатывается в мои губы взглядом. Не отводит темных глаз, я слежу за ним. И облизывает свои губы. Только ни слова мне не говорит. Даже пошло не шутит.

— В прошлые разы ты насильно засовывал мне их в рот, — наблюдаю. Понимаю, что провоцирую. Куда тебя несет, Нина?

— Я бы и сейчас это сделал, — подходит ближе, пальцами цепляет за подбородок. Глаза жгут меня. Он изучает мое лицо, ловит эмоции. Его мыслей я не знаю, но он точно что-то решает, думает, сопоставляет.

Жар шаровой молнией проносится от позвонка к позвонку, застревает в грудине и бахает с глухим треском.

— Ненавижу оливки, — снова добавляю мысленно: как и ты. Только молчу, силой заставляю себя молчать, прикусив кончик языка. Больно.

— Я тоже.

Взгляд на губы. Они приоткрыты. Мое дыхание опаляет его кожу. Знаю. Между нами долбанные несколько сантиметров и объемная пропасть из прошлых ошибок и уебищного расставания. А я так хочу все это перепрыгнуть и коснуться его.

??????????????????????????Интересно, поцелуи теперь другие?

Кривится в улыбке. Я повторяю. У нас своя игра.

Официант прерывает. Заносит на подносах большие тарелки с пастой, вино и оставляет нас. Даже не посмотрел в мою сторону. Но уверена, через несколько минут все, кто в этом клубе сейчас находится, будут знать, что стриптизерша Нинель ужинает с Ольшанским, укутанная в его пиджак.

— Прошу, — указывает на диван. На нем же он сидел и смотрел на мой танец. Бросаю взгляд на Ольшанского. Тот все еще мучает меня, как хищник свою жертву. Даже глаза сощурил и скалится.

— Спасибо, — присаживаюсь.

— Удобно? — кивает на пиджак. — А то можешь снять.

— Пять тысяч, Ольшанский.

Он давит смешок. Но вижу, как губы расплываются. И вгрызся своими ореховыми глазами сначала в шею, спустился ниже к груди и поднялся к моим черным глазам.

Едим молча, приборами только позвякиваем. Запиваю вином. Хорошее, вкусное.

Олег пьет виски теперь уже маленькими глотками. И все время смотрит на меня. Под его взглядом теряюсь и иногда краснею.

— Сколько тебе лет? — строго спрашивает, как на допросе. Сначала платит, я раздеваюсь, потом кидает деньги, я с ним трахаюсь. А теперь спрашивает возраст.