Каждую ступеньку, которая приближает нас к его кабинету, я считаю. Сердце колотится с такой частотой, что еще секунда, и оно вырвется из груди. Удар — и разрыв, удар — и я на песчинки.

Не была в этом кабинете, кажется, целую вечность. Снился правда. И Олег тоже. Он вообще часто снился.

По комнате шаги делаю маленькие. Мне страшно. Дана ведет себя здесь как хозяйка. Это убивает еще больше. Я не просто чужая сейчас, я — лишний элемент.

Прикрываю себя руками. Первый раз за ночь.

— Становишься стеснительной, Нинель? — Дана подходит к бару и наливает себе бокал чего-то желтого. Виски. — Будешь? — указывает на бутылку. Мне остается только болванчиком махать головой.

— Раздевайся! — Олег приказывает Дане жестко. В его голосе я слышу металл. И от него веет холодом. Ежусь.

Дана воспринимает это по-своему. Эротично расстегивает свое платье, которое предусмотрительно застегнула перед выходом в зал. Стреляет глазами сначала в Олега, потом едко глядит в мою сторону.

— Мне кажется, у меня неплохо получается. Да, Нинель?

Она остается в одном лифчике. Он прозрачный. И маленький клочок трусов.

Хочу взглянуть на Олега. Если я увижу хоть ноту возбуждения, просто сдохну. Не знаю, как задушить в себе ревность. С каждым взглядом в сторону Даны готова на безумства, лишь бы только он не испытывал к ней никаких чувств. Абсолютно. Тотальное безразличие. А может, и хуже. Брезгливость.

— Нинель, подойди, — приторный и тошнотворный голос приказывает. Меня воротит от нее. И воздух становится жидким страхов. Каждый мой вдох, и в крови его убойная доза.

Стою и не в силах сделать шаг. Холодная и безжизненная статуя. Только мысли ворочаются змеиным клубком.

— Нинель, — настаивает. — Ты же хочешь, чтобы она рядом была, да? — задает вопрос Олегу.

Он молчит, а молчание режет вены острым тесаком. Я даже слышу тонкий звук, пересекающий кровяные потоки.

Делаю корявые шаги. Сейчас ноги меня не слушаются. Кажется, я ступаю по пламени. Дана смотрит в глаза. В них это пламя и отражается. Оно такое живое, что жжет глазные яблоки.

И понимаю: слеза течет по щеке.

Жестокая игра. Не справляюсь.

Равняюсь с Олегом. И меня накрывает. Страх, что в легких, лопает их как воздушный шарик. Глухо и резко. Тело трясет от этого взрыва.

Она стоит практически голая перед Ольшанским и хочет, чтобы я помогла ей трахнуться с ним.

Кожу щек начинает пощипывать от соленых слез. Будто каждая слеза, скатываясь, оставляла глубокие порезы.

Стараюсь дышать, а не получается. Внутри разливается ртуть и травит своими парами. Гибну. Падаю.

Олег пальцами касается моей ладони. Передает импульсы. Спасательные сигналы. Стараюсь прочитать их.

Дана подходит к нему ближе. Начинает гладить. Движения развязные, пошлые. Должны возбуждать. Она перед ним вся готовая, течет уже вся, уверена. Походит до ремня и отщелкивает застежку. Звук бляшки проносится вихрем по комнате, эхо глушит удары сердца.

— Ты серьезно думаешь, что мне нужна Нинель, чтобы трахнуть тебя? На хрена мне вообще тебя трахать, если я не хочу?

Он сжимает мою ладонь сильнее, захватывает только пальчики. Но черт, я не могу ее высвободить. Он не дает. Держит, греет, ведь она ледяная. Унимает дрожь. Я трясусь так, что слышу, как стучат зубы друг о друга.

Холодно, и дикое желание одеться. Пытаюсь вынырнуть из этого морозящего тело потока, но не выходит.

— Олег… я думала, мы с ней расслабим тебя вместе. Такой вот эксперимент.

Нинель превратилась в местоимение.

— Ты как одержимый смотрел на нее. Я все видела. Ну, повеселились бы вместе. Насладился бы ей и все. Что такого в этом? Не хотела, чтобы ты делал это за моей спиной.

Олег мажет по мне взглядом. Быстро-быстро. И хочет уже снова повернуть голову к Дане. А мне хватило этого мгновения. Его черных грозных глаз. Он взбешен сейчас. Дико. Но не на меня. На Дану.

Издаю какой-то невнятный стон. Болючий такой, низкий. И слезы потоком хлынули, разрезая кожу.

— Блядь!

Олег в два шага доходит до кресла. Там его пиджак. Хватает и набрасывает его мне на плечи. Раздраженный, он проводит ладонями по ткани, сминает, прижимает ее к моему телу. Греет.

А у меня дрожь сильнейшая. Выходит страх, алкоголь, боль. Все выходит. И убивающие меня пары ртути тоже.

Руками обхватывает мое лицо. Наши глаза встречаются. В его вижу страх. Это я его передала? По тем нитям, что связались? Олег бешено скользит взглядом: губы, щеки, снова глаза. Изучает, мучает меня. И греет. Дикий и злой взгляд меня греет.