— А еще я хочу попробовать поступить в институт. На заочное. Отобрала несколько вариантов, куда еще можно успеть подать документы.

Олег откладывает приборы, промакивает салфеткой губы и уже без улыбки всматривается в меня. Держу его взгляд.

Я знаю, мне уже не нужно ничье одобрение, чтобы сделать так, как решила, как подсказывает сердце. Но отчего-то все равно жду его слово.

Солнечное сплетение стягивает резинкой. Внутри все переворачивается в ожидании того, что скажет Ольшанский. Не может же он просто промолчать?

— Если я скажу, что хочу оплатить твою учебу, ты сильно взбрыкнешь?

У меня изнутри поднимается такая песчаная буря, которая затмевает сознание. Но следом отпускает. Так же внезапно, как и появилось. Потому что приму его помощь в любом случае.

— Буду только благодарна.

Мы выходим из ресторана. До самолета еще несколько часов. Как раз дойти до гостиницы, взять вещи и отправиться в аэропорт.

— Мам, мам!

Алена на одной ноге скачет ко мне.

— В ноге что-то.

Присаживаемся на лавочке, и я расстегиваю босоножки. Внимательно рассматриваю. Песок и какой-то маленький камушек. Вытрясаю и отдаю Аленке. Она сама любит одеваться и обуваться. От помощи отказывается.

Обвожу взглядом сидящих на лавочках людей.

Мое сердце делает смертельный выпад. Устремляется галопом и со вздохом его рвет как гранату. Сжимаю в кулаке край платья.

Через две лавочки от нас сидит такая же девочка. Ее мама вытирает ей рот салфеткой и ругает. За что — мне не известно. Слышны только обрывки фраз. Парень, или уже сказать мужчина, стоит напротив них и озирается по сторонам так же, как я это делала минуту назад.

Он совсем не изменился. Ни капельки.

Мы встречаемся с ним взглядом. Душа холодеет и с треском льда крошится. Черт, это неприятно. Сама я покрываюсь инеем и не могу вымолвить и слова.

Смотрим друг на друга. Я с ужасом. Он с долей любопытства. Разглядывает. И кажется, я как на ладони, все эмоции читаемы, все родинки заметны. Туман окутывает сознание, а я чувствую себя под колпаком.

Он бросает в меня свою улыбку, от которой трястись начинаю, и идет в мою сторону.

Черт. Только не это!

— Привет, — его голос остался прежним. Глаза сверкаю ореховым отблеском. Сейчас он кажется искусственным.

— Привет. — Выдавливаю из себя с выдохом.

Олег стоит рядом. Чувствую, как напряглось его тело как перед прыжком хищника.

— А я смотрю, ты или не ты, — вновь обводит меня с ног до головы и странно ухмыляется.

Его правда не смущает, что рядом со мной мой мужчина, а он только-только отошел от женщины с ребенком? Полагаю его семья.

— Я вот, с семьей на отдых выбрался.

Киваю. Хочу, чтобы он исчез.

— У меня дочка. Ей три. Прикинь? Сам пока в шоке.

Перевожу взгляд на Аленку. Она уставилась на моего бывшего мужчину. Даже имени его не помню. Кажется, его зовут Леша. Или Денис? Мне тогда были важны только его ореховые глаза. Прожженное сердце не давало мне чувствовать что-то кроме боли.

— А твоей дочери сколько?

Хочется плюнуть ему под ноги.

— Это же не моя? — вроде как пошутил. Хочу сжаться в снежный комочек и растаять. — А то я помню, приходила ко мне… Нинель, да? Правильно? Что-то про беременность говорила. Или я путаю? — уже чуть тише спрашивает меня.

Он с опаской оглядывается на свою жену. Та уставилась во все глаза. Посылает гневные лучи, которые не доходят и тупо ломаются о мою ярость.

— Это моя дочь. Я ее отец! — слышу голос Олега. Доносится откуда-то издалека, потому что я нахожусь в каком-то вакууме.

— Упс, понял, — выставляет открытые ладони вперед и отходит. Даже не сказав пока.

Я медленно встаю и с тяжестью переставляю ноги. На низ будто кандалы надели.

— Пойдем отсюда, прошу, — говорю Олегу. В глаза боюсь заглянуть.

Ольшанский берет Аленку на руки. Мы увеличиваем темп. Кажется, что сейчас в спину прилетит еще какой-то вопрос, от которого просто сгорю заживо. Или слово, что сдерет кожу и выбьет все мои силы.

— Прости, — все, что могу вымолвить.

Олег идет вперед, быстро, перестаю за ним поспевать. Спина все еще напряжена. От его частого дыхания сводит все мышцы и сердце в том числе.

Потом останавливается резко, что врезаюсь в него. Запах бьет в поры, а я втягиваю его в легкие и даже как-то расслабляюсь.