— Странный вечер, — говорит Нина.

Она сидит за своим столиком в спальне и расчесывает волосы. Взгляд задумчивый.

— Да и хрен с ним. Иди ко мне.

Рукой хлопаю по пустующему месту рядом со мной.

Коварная улыбка, и жена кошачьей походкой движется в мою сторону. Блядь, уже крышу срывает от одного ее вида и взгляда.

— Раздевайся, — приказываю.

Руки дрожат. Как представлю, что сейчас прикоснусь к ее гладкой коже, ладонь зудеть начинает.

— Пять тысяч, господин Ольшанский.

Это, блядь, шутка такая?

— Что? — прищуриваю глаза и обмазываю ее тело своим взглядом. Ищу какой-то подвох. Или тлеющую обиду. Вроде перешагнули, живем дальше.

— Вы хотите, чтобы я разделась?

Шумно сглатываю. Чувствую, как напряженно дергается кадык.

— Может, еще и станцуешь?

Иду на риск. В паху тяжелеет только от одной такой мысли и рвет на крохотные лоскутки желание.

— Может, и станцую.

Черт, выстрел в упор. Как мальчик готов любую прихоть исполнить. Лишь бы и правда просто качнула бедром, просто приспустила бретельку сорочки. В глазах темнеет и наждачкой все мысли выскребает, кроме одной — у меня охуенная жена.

Нина включает музыку на телефоне и начинает зазывно танцевать. Влюбляет заново в каждую свою клеточку.

Сбрасывает с себя шелковую сорочку. По ней только трусики. Дыхание такое частое, что в грудине больно. Из легких воздух выкачивают насосом, а я пытаюсь затолкать его обратно. Вдох-выдох. Бесполезно. Какая-то сладкая смерть получается.

— Иди сюда, — голос кажется таким низким, самого на дрожь пробивает.

— Трогать нельзя, — легкий оскал. Она прикусывает нижнюю губку, а в глазах просто вспышки пламени.

— Ну все, сама напросилась.

Тяну ее на себя и тут же подминаю. Руку запускаю в трусики. Черт, взорваться уже от этого готов. Завелась похлеще меня. Вся мокрая уже и ждет.

— Тебе точно можно? — каждый раз спрашиваю.

Кивает. Трясет ее не слабо. Касаюсь складок, вожу по клитору и впитываю каждую черточку на лице. Пью ее наслаждение. Ничего вкуснее не видел и не знал. В моих руках и правда как масло плавится.

Трахаю до упора, но медленно, растянуто. Хотя готов сорваться в любую секунду. Хожу по тонкой грани, как по бритве.

Кончаем одновременно. Нина просто цепляется в плечи, жжется выдохами и что-то бормочет такое тихое, не разобрать.

Прикрываю глаза. Отпускать ее не готов. Так и лежим, обнимается. Лаской напитываем теперь друг друга.

— Я у Вас имеются скидки для постоянных клиентов, госпожа Ольшанская?