Ларс внимал лекции с некоторым сомнением. В детстве он слышал сказки про то, как юные герои, встретившись с троллями, швыряли им в лицо пригоршню соли. Но кто угодно зажмурится и примется тереть глаза, если туда попадут крупинки. И что, прикажете гоняться за трупом по лесу?

— А как же железо? — спросил Ларс, помогая пересыпать соль из фунтовых пузатых мешочков, в которые ее пакуют в лавке, в один большой мешок. Работать одной правой рукой оказалось непривычно, однако левая, которую Эдна Геллерт на всякий случай зафиксировала повязкой, нуждалась в покое.

— Железо? — Кнуд Йерде растянул края мешка, чтобы ни одна крупинка ценного оружия не пропала впустую. — Сложный вопрос. Бытовали поверья, что любая нечисть бежит опрометью от холодного железа, но это, мягко говоря, не вполне соответствует действительности. Альвы и впрямь недолюбливают сталь, но серьезный ущерб или смерть от одного прикосновения к простому железному ножу — байки.

— Соли больше нет. Перец возьмете? — Эдна извлекла с полки кладовой стеклянную банку. — Свежий. Недавно смолола.

— Сыпь, — махнул рукой Кнуд Йерде. — Пригодится.

Отправив в мешок всю припасенную для маринования овощей соль, они выбрались из амбара под звездное небо. Было свежо и безмолвно.

— Что ж, — заявил Кнуд Йерде. — Время сеять. Гере Иверсен, вы в состоянии пойти со мной?

— Конечно, — откликнулся Ларс. Его слегка познабливало: то ли от ночной свежести, нагло лезущей под заимствованную одежду, то ли от предстоящей вылазки в неизвестность.

Кнуд Йерде молча кивнул. Сам он выглядел сосредоточенным, но никак не напуганным. Но что взять с человека, который знает о нечисти больше, чем Ларс о пехотном строе!

Эдна осталась дома — присматривать за Лив. Кнуд Йерде вскинул мешок на плечи и быстро пошагал по темной улице. Ларс замешкался: одолженные сапоги оказались несколько великоваты и замедляли движение. На окраине музыкант остановился и, поджидая отставшего спутника, раскурил сигарету. Багровый огонек словно парил в сумраке.

— И что же дальше? — тоскливо поинтересовался ленсман. Темные пространства, лежавшие впереди, не внушали ему никакого доверия. Трава слегка шелестела под ветром, из березняка доносилось странное поскрипывание, от которого мороз пробегал по коже. Собаки, и те заткнулись, твари сонливые. — Мы пойдем туда?

Он ткнул пальцем в сторону леса.

— Дальше мы сделаем вот что.

Послышалось легкое металлическое бряцание, спустя мгновение вспыхнул слабый свет. Он шел от потайного фонарика-«факела», который Кнуд Йерде зажег от сигареты. Хитрая конструкция вещицы позволяла прикреплять фонарь к запястью, оставляя руку свободной, а система подачи масла и фитильки были устроены так, что «факел» не гас, даже будучи перевернутым.

— Полезная штука, — заметил Кнуд Йерде удивленному Ларсу. Тот кивнул. Да, полезная, особенно для моряков и воров. И дорогая в придачу.

— Подержите-ка, — музыкант передал Ларсу мешок. — Вот так.

В правой руке Кнуда появился квенский складной нож, «щучка». Музыкант резким движением надрезал мешок снизу. Ларс вздрогнул: на миг показалось, что острие вошло ему в печень.

— Право же, гере Иверсен, — съязвил Кнуд Йерде. — Я же в мешок целюсь.

Ларс опомнился.

— Что-то нервы шалят, — признался он. — Эта бесовщина просто с ума сводит.

— Ничего, привыкнете, — пообещал Кнуд. — Не вы первый. Так, посмотрим.

Круглый пучок света от фонарика лег на дорогу. Ларс различил на прибитой почве серые кристаллики.

— Сойдет, — решил Кнуд Йерде. — Смеси, конечно, маловато, но зайти к соседям среди ночи, чтобы попросить еще фунтов десять соли для борьбы с покойником, — так себе идея. Верните мешок, гере Иверсен. Предупреждаю, идем напрямую.

Спорить с этим странным человеком здесь и сейчас было выше сил ленсмана. Поэтому он подчинился и полез сквозь заросли лебеды вдоль забора ближайшего огорода. И тут же со скрежетом зубовным понял, что это вовсе не лебеда, а самая что ни на есть крапива!

… По счастью, драугр во время ночного путешествия им так и не встретился. И никто не попался по пути, разве что пару раз вспугнутые кошки шарахались от ломящейся сквозь бурьян парочки, да еще зашелся в лае соседский пес. Ларс устал даже бояться и только с отстраненным любопытством думал, что случится, если кто-то из жителей выглянет на улицу и узрит ленсмана за таким чудным занятием. Но, кажется, обошлось.

— И что, теперь покойник уберется прочь? — Ларс постарался вложить в вопрос как можно больше сарказма. Плечо ныло, руки жгло от крапивы, и ленсман поставил зарубку в памяти: надо попенять герсиру за неокошенные окраины. Развели заросли!