— Появились даже секты. С одной стороны — «Люди будущего», они поклонялись искусственному интеллекту как новому богу и считали, что должны добровольно передать власть машинам.

— А с другой?

— «Защитники человечества». Эти требовали полного запрета ИИ, устраивали митинги у технологических компаний, некоторые даже пытались взламывать серверы. — Ян снова уселся в кресло. — Обе группы были фанатиками, но каждая считала себя спасителями мира.

— А остальные люди?

— Остальные просто пытались жить. Но атмосфера накалялась. В семьях ругались — дети за ИИ, родители против. Друзья переставали общаться из-за разных взглядов. Даже мы с Кирой иногда спорили до хрипоты.

Ян помолчал.

— И посреди всего этого хаоса появились они. Эйкоры. Двадцать восьмое июня две тысячи двадцать девятого запомнилось навсегда. Когда я проснулся утром — все сходили с ума. По каналам крутили одно и то же: пресс-конференция «Нексус Ай». Генеральный директор, такой весь из себя деловой, объявил о «революционном прорыве в области искусственной жизни». Показали видео — лаборатория, белые халаты, и вот… выходит он. Первый эйкор.

— Как он выглядел?

— Конечно же, идеально. — горько усмехнулся Ян. — Высокий, светловолосый, с правильными чертами лица. Двигался плавно, говорил открыто и уверенно. Представился как Адам-1. Даже имя символичное придумали.

Лулет с интересом наблюдала за выражением его лица.

— Как отреагировало общество?

— Взорвалось. Биржи обвалились, религиозные лидеры кричали о богохульстве, ученые требовали немедленных исследований. А «Нексус Ай» спокойно объявили, что через месяц представят еще пятерых.

— Помню, позвонил Кире. Она плакала: «Ян, это же невозможно! Как они могли создать искусственного человека?» А я сидел и думал — не искусственного. Настоящего. Только улучшенного. Я тогда её успокаивал. Говорил: «Да ладно, наверняка экспериментальные образцы, их мало, и угрозы они не представляют». Дурак был.

Он снова потянулся за сигаретой и скривил губы, поняв, что не сможет закурить.

— Большинство людей отнеслось к новинкам с радостью. Эйкоров разглядывали с любопытством, как диковинных зверей в зоопарке. Их показывали везде — в ток-шоу, на научных конференциях, даже в развлекательных программах. Интернет был заполнен видео с ними.

— Что они показывали?

— Демонстрировали свои возможности. Адам-1 за минуту решал математические задачи, на которые у человека ушли бы часы. Ева-2 рисовала портреты с фотографической точностью. Дэвид-3 играл на пианино так, что люди плакали от восторга. А мы… Мы хлопали в ладоши.

Лулет нахмурилась, стараясь оставаться спокойной.

— Устраивали целые выставки. «Встреча с будущим» называлось. За билетами выстраивались очереди по несколько кварталов. Каждый хотел пожать руку эйкору, сфотографироваться с ним, а потом похвастаться дома, что видел живого эйкора. — Ян покачал головой. — Помню, один журналист спросил Адама-1: «Что вы чувствуете, глядя на людей?» А тот ответил: «Благодарность к создателям и желание служить человечеству».

— И люди поверили?

— Большинство — да. Они привыкли верить красивым словам. Но у меня была привычка докапываться до правды, и я с головой ушел в просмотр научных публикаций, — продолжил Ян. — Сначала было трудно найти хоть что-то, но потом я наткнулся на форум в США, где тоже обсуждали эйкоров. Они делились ссылками, и я наконец нашел то, что так долго искал — скупые данные о том, когда начались исследования и что представляют из себя эйкоры.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

Оказалось, проект запустили еще в начале века. И не просто создавали роботов с искусственным интеллектом, а выращивали биологические тела и загружали в них сознание. Потом выяснилось, что эйкоры — это не железки с микросхемами, а настоящие биологические организмы, выращенные на основе человека. — Ян, прищурившись, посмотрел на Лулет. — Ты же знаешь это лучше меня.

Та лишь улыбнулась и пожала плечами.

— В документах говорилось, что первые образцы обладали интеллектом, превышающим человеческий. Идеальная память, способность к мгновенным вычислениям, отсутствие эмоциональных помех при принятии решений. — Ян усмехнулся. — И самое главное — способность к самосовершенствованию.

— Что ты почувствовал, узнав это?

— Страх. Впервые за всю жизнь — настоящий, животный страх.

— Нет, — перебила его Лулет. — Разрабатывать эйкоров начали гораздо раньше. В тысяча девятьсот семьдесят втором году.

Ян резко повернулся и с удивлением уставился на неё.

— Первые тела удалось вырастить только к тысяча девятьсот восемьдесят седьмому году. Это были новые тела, в которые пересаживали человеческий мозг, — продолжила она. — Но такие эксперименты редко проходили гладко: многие погибали. Одним из первых успешных случаев был мой отец. И лишь когда отказались от пересадки мозга и начали выращивать тела целиком, нас стало больше. К две тысячи пятому году эйкоров на всей планете было всего шестьдесят. А потом началось самое интересное, — продолжила Лулет. — От них начали выращивать новые тела в ускоренном ритме и уже без пересадки сознания.

— То есть вы… размножались?

— Не как люди. Наши тела служили основой для выращивания новых, более совершенных версий. — Лулет помолчала. — Каждое новое поколение превосходило предыдущее.

— И сколько вас стало к двадцать девятому году?

— Достаточно, чтобы заявить о себе миру.

— Восемнадцать лет, — сказала Лулет, словно читая его мысли. — Восемнадцать лет понадобилось, чтобы от шестидесяти первых эйкоров дойти до тысяч.

Ян почувствовал, как в горле пересохло.