Я вижу ее повсюду.

У женщины, которая продает хот-доги в квартале от съемочной площадки, глаза такого же цвета, а у молодой девушки, которая доставляет посылки на дом, волосы такого же цвета.

Я слышу ее смех в переполненной комнате и не могу удержаться, чтобы не посмотреть дважды на каждую пару черных джинсовых шорт.

Эти чертовы короткие шорты. Я не знаю, почему она ушла из моей жизни в таком виде.

Я не знаю, как мне жить дальше, когда она повсюду.

Может быть, это моя карма — мелькать на рекламных щитах, обложках журналов и театральных экранах, потому что я знаю, что она тоже будет видеть меня повсюду.

Она, должно быть, не открывала глаз последние полгода, чтобы не заметить меня и того, что произойдет в ближайшие недели.

Я знаю, что этот фильм великолепен.

Возможно, это лучший фильм года. Критики уже требуют многочисленных номинаций, а фильм еще даже официально не выпущен.

Моя карьера, моя жизнь — все это перенесено во Вселенную, которую я никогда не считал возможной.

Раздается стук в мою дверь, и Джон просовывает голову в проем.

— Как дела, Бек?

Я оглядываюсь на него через плечо, прежде чем снова отвернуться к окну.

Я не отвечаю.

— Так хорошо, да? — сухо спрашивает он.

Я хмыкаю в ответ.

Я слышу, как он закрывает дверь и проходит дальше в комнату.

— Знаешь, учитывая, что ты собираешься показать всему миру прекрасный фильм жизни, ты, кажется, довольно подавлен.

Если бы она была здесь, я бы чувствовал себя по-другому, знаю, что чувствовал бы.

— Это все еще из-за той женщины?

Я отрываю взгляд от окна и смотрю на своего менеджера.

Может, Джон и старше меня всего на десять лет — во всяком случае, на мой настоящий возраст, — но выглядит он лет на двадцать старше.

Наверное, странно, что я воспринимаю его скорее как отца, чем как друга, но именно таким он был для меня.

Он был в моей команде с тех пор, как я только пришел в индустрию — когда я был молодым новичком с широко раскрытыми глазами, понятия не имевшим, что произойдет в моей жизни. Именно тогда я получил от него прозвище «малыш», и оно закрепилось за мной.

— Ну? — спрашивает он, когда я сажусь на стул напротив того, который выбрал он. — Девушка?

Я киваю и опускаю голову.

— Бек...

— Я влюбился в эту женщину… Я даже не могу этого объяснить. — Я выдавливаю из себя слова, как будто они причиняют мне физическую боль.

— Так вернись и забери ее.

Я поднимаю голову.

— Вернуться к чему? Это был всего один день… один поцелуй.

— Один поцелуй, о котором ты все еще думаешь год спустя, — отмечает он. — Должно быть, она чертовски хорошо целовалась.

— Она замужем… Я даже не знаю ее фамилии. — Я перечисляю оправдания, которые придумывал себе месяцами.

— Ты сейчас один из самых влиятельных людей в мире; ты действительно думаешь, что не смог бы разыскать ее, если бы захотел?

Я пожимаю плечами.

На несколько мгновений между нами повисает молчание.

— Ты боишься того, что найдешь, если вернешься туда, я прав?

Я сглатываю подступивший к горлу комок. Он попал в самую точку.

Я в ужасе от того, что могу обнаружить.

— У нее уже могла быть семья, — тихо отвечаю я, наконец-то озвучивая свои опасения. — Что, если я появлюсь на пороге ее дома, а она на восьмом месяце беременности?

Я наблюдаю, как он понимающе кивает головой.

— А что, если нет?

У меня нет ответа на этот вопрос. У меня нет ответа ни на один из этих вопросов.

— Почему я не могу оставить все как есть?

— Мое лучшее предположение? — предлагает он.

Я киваю.

— Ты любишь ее.

Я раздраженно выдыхаю.

— После одного дня?

Он пожимает плечами.

— Мне все равно, даже если бы это был всего один час. Посмотри на себя. Как только ты остаешься наедине со своими мыслями, ты становишься несчастным. Ты теряешь лицо только тогда, когда играешь или спишь. Ты уже не тот человек, который сел в тот самолет год назад и исчез. С тобой там что-то случилось, и если это была не любовь, то не знаю, что, черт возьми, это было, но, может быть, тебе стоит показаться врачу.

— Мне не нужно обращаться к врачу, — ворчу я.

— Ты уверен? Сыпи нет? — предлагает он в очевидной и безуспешной попытке отвлечь меня.

— Я был бы счастлив, если бы это была сыпь, — растягиваю я слова.

— Серьезно, малыш, ты вернулся в лучшей форме, чем был до отъезда, и, учитывая, что на тот момент ты был одним из лучших, это о чем-то говорит. Эта женщина изменила тебя.

Я знаю, что он прав. Я изменился. Я стал лучше, чем был. Я следую зову сердца, а не просто выполняю свои обязанности.