— Харви? — зову я в темноту дома.

— О, черт, — ворчит он. — Что, черт возьми, это было? Не оставляй свое барахло где попало.

Я почти уверена, что он наткнулся на стену, но даже не собираюсь подходить к ней, когда он пьян, а это, очевидно, так и есть.

Мой муж может быть полным придурком, когда выпьет. Одно неверное слово — и я становлюсь врагом номер один.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я его.

Он снова что-то бормочет, и я слышу, как он входит в комнату.

— Ты поздно гуляешь.

— Сегодня пятница, — говорит он в ответ. Как будто это объясняет, почему он является посреди ночи, ни разу не позвонив и не отправив смс, и от него разит ромом.

— Хорошо провел время? — Я спрашиваю. Он не отвечает на мой вопрос. — С кем ты был? — Я пытаюсь снова.

Я чувствую, как прогибается кровать, когда он садится, и пыхтит, пытаясь раздеться.

— С ребятами с работы.

Я лежу в тишине, пока он не плюхается на матрас рядом со мной. Через несколько минут он засыпает. И вскоре начинает громко храпеть.

— Я тоже рада тебя видеть, — бормочу я себе под нос.

***

Должно быть, в какой-то момент я все-таки заснула, потому что проснулась от звука того, что Харви чистит зубы в ванной.

Он возвращается в комнату и замечает, что я не сплю.

— Доброе утро, — бормочет он.

— Привет, — отвечаю я.

Он забирается обратно в постель и берет свой мобильный.

Мне до смерти надоела эта чертова штука. Когда он дома, он не отрывается от него. Он уделяет своему телефону гораздо больше внимания, чем мне.

Я поворачиваюсь к нему лицом и изучаю его черты.

Я не знаю, какого черта я здесь с ним делаю.

С таким же успехом мы можем быть незнакомцами — конечно, мы знаем друг о друге все самое незначительное, но между нами нет ни страсти, ни огня, ни желания узнать больше.

Черт возьми, на данный момент у нас почти нет желания разговаривать друг с другом, если в этом нет необходимости.

Я открываю рот, чтобы попытаться завести с ним серьезный разговор, но он издает смешок, который обрывает меня еще до того, как я успеваю заговорить.

— Это не тот чувак, о котором ты постоянно твердишь?

Я в замешательстве хмурюсь, когда он поворачивает экран своего телефона в мою сторону. Как только мой взгляд падает на фотографию, мое сердце замирает.

Вчера, когда мы выходили из парикмахерской, это был Беккет.

На этой фотографии я рядом с ним, но вы можете видеть только мою руку — к счастью, меня обрезали, иначе, бьюсь об заклад, Харви не смеялся бы, как высокомерный придурок.

Мой собственный муж даже не узнал бы меня из-за этого маленького изгиба. Я беру телефон у Харви и подношу поближе к лицу.

Мои глаза возвращаются к улыбающемуся лицу Беккета, и у меня внутри все переворачивается. Эта улыбка предназначалась мне.

— Беккет Торн, — произношу я вслух.

— В городе был крутой парень. Интересно, какого черта он здесь делал?

Я бормочу что-то бессвязное и начинаю просматривать фотографии и сопроводительную историю.

— Не обольщайся женскими изгибами или еще чем-нибудь, и что-то о его отъезде.

— Он уехал? — Спрашиваю я, и в моем голосе звучит боль.

Харви усмехается.

— Да. Ну, знаешь, уехал... собрал вещи и вернулся на своем частном самолете, без сомнения, улетел туда, откуда приехал.

Я открываю рот, чтобы возразить ему — я чертовски хорошо знаю, что он прилетел не на частном самолете, но не могу этого сказать. Я закрываю рот и продолжаю просматривать статью.

Если он действительно исчез, мне нужно самой увидеть доказательства.

Сообщалось, что Беккет Торн покинул страну ранним утром, под покровом темноты. Скоро будет больше информации.

Он не может исчезнуть. Этого просто не может быть.

Знаю, я говорила, что больше не смогу его видеть, но только сейчас, сидя здесь, рядом с человеком, которого, как я наконец поняла, я не люблю, я понимаю, как была неправа.

Я хочу увидеть его больше всего на свете.

Я отдаю Харви его телефон.

— Я собираюсь на пробежку.

Он высокомерно выдыхает.

— Повеселись.

Я спешу в гардеробную и надеваю что-нибудь из одежды для активного отдыха — чтобы создать видимость, что я собираюсь на пробежку, хотя на самом деле я направляюсь прямиком в отель и чертовски надеюсь, что СМИ тоже все неправильно поняли.