Судьей Мегеры был известный местный магистрат Леви Крофт.

— Тебе здесь не рады, Элайджа, — голос Эсме холоден как лед.

— Ты думала, я позволю тебе выйти сухой из воды? Думала, я буду трусить, как все остальные? Ты ошиблась.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. А теперь уходи.

Он нажимает на кнопку на подлокотнике коляски. С механическим жужжанием она проезжает на несколько метров вглубь комнаты. Элайджа бросает взгляд на гроб, затем на Давину и снова поворачивается к Эсме.

— Отмени это.

Эсме отвечает с едким презрением.

— Вижу, в старости у тебя начались проблемы с памятью. Неудивительно, учитывая, что ты и раньше не отличался умом.

— Я сказал, отмени это.

— Я не понимаю, о чем ты, — огрызается она.

— Птицы! Они нападают на меня!

Тетушки обмениваются беглыми взглядами, а затем Эсме холодно произносит: — Если тебя беспокоят дикие птицы, может, стоит попробовать другой одеколон?

Мое внимание привлекает движение за окном. Большой черный ворон приземлился на одну из голых ветвей клена во дворе. Пока я смотрю, с неба спускается еще один ворон и садится на соседнюю ветку.

Затем еще один. И еще.

Через мгновение ветви заполняются ими, и они беспокойно машут крыльями, так что все дерево кажется живым.

Вороны один за другим устраиваются поудобнее и смотрят на окно своими удивительно умными черными глазами.

Нет, не на окно. Через окно.

На меня.

Вдалеке раздается жуткий вой сирены. Я чувствую резкий запах серы и одновременно вижу, как над кромкой леса поднимаются первые черные клубы дыма.

Где-то в Солстисе начался пожар.

Элайджа уезжает в возбужденном состоянии. Остальная часть прощания с бабушкой менее насыщенна событиями, но все равно ужасна.

Я почти забыла, каково это – быть городской диковинкой, цирковым уродцем, на которого все хотят смотреть и хихикать, но только с безопасного расстояния. Они как будто думают, что наша странность заразительна, но все равно не могут устоять.

Единственный положительный момент этого дня заключается в том, что Беа воочию видит, как сохранять достоинство в любой ситуации. Даже зная, что они являются предметом насмешек и страха, Эсме и Давина держатся с королевским величием, расправляют плечи, выпрямляют спины, поднимают подбородки и смотрят каждому в глаза без тени стыда.

Когда наконец-то все заканчивается, мы возвращаемся домой. Сидя на переднем пассажирском сиденье «Кадиллака» рядом с Кью, Беа оборачивается и смотрит на меня.

— Мы что состоим в мафии?

Если бы только все было так просто .

— Нет, милая, мы не в мафии.

Она с сомнением смотрит на Эсме, затем на Давину.

— Ты уверена?

— Не в том смысле, который ты имеешь в виду, — говорит Давина.

— Ни в каком. Мы обычная семья. — Немного помолчав, я добавляю: — Ладно, это неправда, но мы точно не мафиози.

— Мы гораздо интереснее, — пренебрежительно говорит Эсме.

— Почему та женщина на тебя накричала? Я думала, тебя сейчас изобьют. Она была в ярости.

Эсме усмехается.

—Твоя мать бы ее побила.

— Она всегда была невероятно сильной, — соглашается Давина. — Когда ей было столько же лет, сколько тебе сейчас, дорогая, она в одиночку срубила клен. Тебе не рассказывали эту историю?

Беа выглядит заинтригованной.

— Ты срубила дерево? Топором?

Я бы хотела сказать «нет», но у меня есть два свидетеля. Вместо этого я пытаюсь отвлечь внимание.

— Это было маленькое деревце.

Эсме гладит меня по руке.

— Она скромничает. Дерево было огромным.

Я должна была догадаться, что это не сработает.

— Оно был заражено. Изъедено жуками-вредителями.

— Теперь ты просто лжешь. С тем кленом все было в полном порядке.

Давина кивает в знак согласия.

— Если не считать его расположения.

Я делаю вдох и пытаюсь заблокировать воспоминание. Но чем сильнее я стараюсь, тем ярче оно становится, пока я не начинаю видеть его во всех красках под веками.

Дерево, о котором идет речь, росло прямо за железными воротами дома. У него была широкая крона с раскидистыми ветвями, которые отходили от основания ствола на несколько метров, что позволяло легко забраться на него.

Оно было хорошо видно из окна моей спальни. Я не могу сосчитать, сколько раз я просыпалась и видела, как на ветвях колышутся обрывки бумаги с написанными от руки ненавистническими посланиями.

Горите, ведьмы!

Блэкторнские шлюхи!

Возвращайтесь в ад!