«Тут только по оврагу и можно пробраться. Заросли и высокая концентрация маны укрывают от чудовищ. Пойди мы поверху, по лесу, давно бы уже кто-нибудь на нас выскочил», — не прекращая продвигаться к одной ей ведомой цели, продолжила бабуля свои поучения.

И все же добраться без проблем в намеченную бабулей часть леса нам не удалось. Сначала ко мне вернулся Первый, отправленный мной на разведку.

— Мана. Много. Можем забрать! — Моментально засыпал он меня мыслеобразами какого-то участка леса чуточку в стороне от того оврага, по которому мы сейчас продвигались.

И нет, это он вовсе не о близости к источнику данной аномальной зоны меня извещал. Во-первых, до собственно самого источника нам еще топать и топать. Не один день. Заповедный лес — он большой. Если пешком, нужно минимум несколько суток, чтобы его пересечь из конца в конец, а сам источник маны располагается, разумеется, где-то посередине. Мы же, хоть и шли уже несколько часов и забрались довольно глубоко, все еще пробираемся где-то во внешних слоях. А во-вторых, человеческими словами, да еще кратко описать понятия, закладываемые этими приходящими от духа мыслеобразами довольно сложно. Короче, просто поверьте на слово, то, что в процессе разведки обнаружил мой дух является штуковиной независимой от маны источника Заповедного леса и к тому же еще и вполне мобильной, иными словами, это нечто, что мы вполне можем забрать с собой.

Так вот, расшифровав, в меру своего разумения, донесение своего разведчика, я уже совсем было собрался обратиться к бабушке, вышагивающей на правах знающего человека чуть впереди меня. Но она сама внезапно остановилась.

«Тихо, Сашка», — донеслась до меня ее мыслеречь. — «Впереди, прямо на нашем пути засел древень. В прошлый раз его не было, придется обходить поверху».

Хех, древень! В книжках, которые я читал в гимназической библиотеке, древень обозначался сам, как источник очень ценных ингредиентов. Но, разумеется, такая кусачая ценность добывается исключительно в составе неслабого отряда с поддержкой как минимум пары боевых магов. Потому, в свою очередь, изложил бабушке о сообщенной мне моим духом информации.

«Пойдем, глянем, что там тебе твой контрактник отыскал», — согласилась бабушка. И мы, перестроившись, теперь впереди парил дух, следом медленно карабкался я, и уже позади всех взбиралась моя бабуля, выбрались из глубокого, умеренно затемненного оврага обратно в смертельно опасное светлолесье. Может мне показалось, но выбираться вверх у меня выходило намного легче, чем перед этим спускаться.

И таки смертельная опасность этого солнечного пасторального местечка совсем вскорости подтвердилась.

— Вот так оно и бывает, возгордятся сверх меры, а потом силы то свои и не рассчитывают, — нарушив свои собственные правила высказалась вслух, правда негромко, моя бабушка.

Собственно, у нее были все основания психовать: мы с ней могли бы оказаться в точно такой же ситуации. Судя по разбросанным под деревьями окровавленным обрывкам одежды, еще не до конца потемневшим потекам крови и валяющемуся одинокому пожеванному башмаку, совсем недавно в этом месте произошла трагедия. Очередные искатели, забравшиеся в чащу за драгоценными магическими дарами природы, попали на зуб какому-то здешнему монстру.

Сколько их было? Вряд ли больше трех-четырех человек, скорее вообще двое. Точно не определить, тел уже не осталось, съедены вместе с костями, но следов совсем немного. Кстати о следах, в одном месте отыскался и отпечаток лапы нападавшего: огромный четырехпалый след, похожий на птичий. Я поставил рядом для сравнения свою ступню. Потом приставил спереди вплотную вторую. Все равно не хватает. Если даже не учитывать дополнительную длину следа от когтей, глубоко вдавившихся в рыхлый лесной грунт, отпечаток самой лапы больше. Непроизвольно поежился, представив рядом с собой подобное страшилище.

…А может, это птица и была. В здешних условиях изливающейся во все стороны буквально прорвы маны с окрасом жизни даже воробей может, при огромной доле везения, конечно, превратиться в какую-нибудь монструозную страхолюдину.

«Мана тут. Рядом», — активизировался мой дух, заметив, что я отвлекся на посторонние, совсем не обязательные дела.

И таки под склонившимся до земли листом папоротника (не похожее на него растение, цветы которого ценятся во много раз дороже своего веса в золоте, а самый обычный) отыскалась вещица так возбудившая моего духа. Довольно крупный, чуть больше перепелиного яйца, овальный зеленый камень с белесыми, туманными разводами. На драгоценный не похож, явно выраженного блеска нет. Просто гладкая, ровная поверхность. На оправе из какого-то светло-желтоватого металла, среди очень сложно выведенного орнамента я различил контуры рун. Что за руны и за что они отвечают, определить не смог. Основы рунологии, как и артефакторика, у нас по программе только с третьего класса, но явно магическая вещица. Тем более и дух вон распознал внутри присутствие маны. Большого ее количества, на малое он бы так не среагировал.

Для оценки, что же это такое, включил магическое зрение. Вообще-то его надо было бы с самого начала включить, может отыскал бы по пути еще что-нибудь полезное, но это зрение тоже, как и ментальный дух, от которого мне до полной его привязки не избавиться, расходует ману. Как когда-то в гимназии шутил Мельников, когда я пытался его выгнать на тренировку заданного нам очередного заклинания: вдруг война, а я уставший.

Магическое зрение выявило среди вензелей и загибулин оправы два заметно отличающихся участка: один, из которого сочилась густая дымка маны (очевидно именно на нее и среагировал мой дух) и другой с какими-то намного более тусклыми магическими узорами, очень похожими на виденные на других артефактах печати кровной привязки. Нехорошо так говорить, но в глубине души понадеялся, что прежнего хозяина этой артефактной штуковины уже нет в живых. Тогда, в теории, кровавая привязка должна рассеяться сама собой, и нам не придется искать специалиста для ее отмены.