Навык Базовое управление этером заменен на навык Контроль этера.

Интересно, а куда девается уже наработанный на десятку навык? Он же не пропал? Но ответ я дал сем себе, Система, гадина, не давала много информации. Скорее всего сидит в Контроле, как один из основных навыков. И единственных.

После ужина, когда я уже начал было мечтать о койке и хотя бы паре часов нормального сна, сержант Леви собрал нас всех в одной из комнат казармы. Небольшое помещение с голыми каменными стенами и единственным окном-бойницей быстро набилось двадцатью потными телами.

Леви стоял у стены, держа в руках небольшой кожаный мешочек. Выражение его лица не обещало ничего хорошего, явно задумал очередную гадость. Я переглянулся с Алексом, который устроился рядом на полу, привалившись к стене. Мой друг выглядел так, будто его переехал обоз, дважды и был готов отрубиться. Такой кабан, а выносливость хуже, чем у большинства в отряде.

— Вы думаете, что в пути мы не будем тренироваться? — начал сержант, окидывая нас оценивающим взглядом. — Вы глубоко ошибаетесь, заготовки. Тело должно работать постоянно. Этер должен циркулировать. Иначе застой, и все наши труды пойдут прахом.

Он развязал мешочек и достал что-то вроде сморщенного корешка, темно-коричневого цвета. Запах от него шел едкий, горький, он почти сразу пропитал помещение полностью, запахом от которого хотелось отшатнуться.

— Корень терновника степного, — пояснил Леви, разламывая его на мелкие кусочки. — Стимулирует циркуляцию этера и обостряет чувствительность к нему. Горький, как ваша жизнь до армии, но эффективный. Будете жевать каждый вечер перед медитацией. По кусочку размером с ноготь.

Он начал обходить нас по кругу, раздавая куски корня. Когда очередь дошла до меня, я взял свою порцию и брезгливо понюхал. Отвратительно.

— А если откажемся? — спросил кто-то из задних рядов, закашлявшись от вони. Кажется, Марк.

— Десять кругов завтра после дневного привала, — без эмоций ответил Леви. — И еще одну порцию корня насильно засуну. Выбор за вами.

Вопросов больше не последовало. А потом в помещение два солдата притащили большой чан, литров на пятьдесят.

— Кроме того, — продолжил сержант, показывая на него, — вот вам травяной сбор. Будете пить утром и вечером. Заполните фляги вместо воды. Тонизирует, восстанавливает силы и помогает адаптации к степному климату. Кто не пьет, тот не ест. Я буду проверять. Выльете, умрёте от жажды, так как воду я запрещаю пить.

Пришлось выстроиться в очередь, поставить разливающего и передавать ему фляги, предварительно выпивая или выливая остатки воды прямо на пол. Сержант за этим следил очень внимательно.

Фляги пошли по рукам. Когда моя добралась до меня, я открутил пробку и осторожно понюхал. Запах был не таким отталкивающим, как у корня, скорее травянистым, с нотками мяты и чего-то терпкого. Я сделал небольшой глоток. Горько, но терпимо. Во рту осталось странное онемение, как после крепкого чая.

— Теперь жуйте корень, — скомандовал Леви, усаживаясь на низкую скамью у окна. — Медленно. Не глотайте сразу. Пусть сок впитается в слизистую.

Я положил кусок корня в рот и начал жевать. Первое ощущение — невыносимая горечь, которая обожгла язык и небо. Я скривился, сдерживая желание выплюнуть эту гадость. Кто-то рядом издал сдавленный стон и схватился за флягу с водой, но Леви остановил его резким окриком:

— Не запивать! Жуй, пока не останется одна труха!

Я продолжал методично разминать корень зубами. Горечь постепенно становилась привычной, но появилось новое ощущение — легкое покалывание во рту, которое распространялось дальше, по горлу и груди. Как будто кто-то провел по нервам слабым электрическим разрядом.

— Чувствуете тепло в груди? — спросил Леви, оглядывая нас. — Это этер реагирует на стимуляцию. Корень заставляет ваше ядро работать активнее. Сейчас начнем медитацию.

Он велел нам сесть поудобнее, выпрямить спины и закрыть глаза. Я устроился, скрестив ноги, и прислонился спиной к холодной каменной стене. Тело все еще ныло от дневной езды и подъема на башню, но странное тепло в груди отвлекало от боли.

— Дышите глубоко и ровно, — голос Леви звучал спокойно, почти монотонно. — Концентрируйтесь на ядре этера. Почувствуйте, как оно пульсирует в центре вашей груди. Не думайте ни о чем другом. Только дыхание и этер.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Дыхание. Вдох. Выдох. Медленно. Тепло в груди действительно усилилось, и я почувствовал знакомое ощущение плотного сгустка энергии где-то между ребрами. Мое ядро. Оно пульсировало в такт сердцебиению, излучая едва заметные волны.

— Теперь представьте, как этер движется, — продолжал Леви. — Не силой воли, а естественно, как течет вода в реке. Направьте его в правую руку. Медленно. Не торопитесь.

Я сосредоточился на правой ладони. Представил, как тепло из ядра стекает вниз по руке, наполняя ее. Сначала ничего не происходило, но потом я почувствовал слабое покалывание в пальцах. Этер двигался, медленно, неохотно, но двигался. А имея крючки, как их называл сержант, наполнить точку в кулаке было делом пары секунд, а дальше всё пошло по накатанной. Тело вспомнило, пути, закрывшиеся за сутки, восстановились и всё вернулось на круги своя. Может и есть толк в этом насилии.