Можно ли считать принцессу Анну, несмотря на то, что она как женщина не принимала непосредственного участия в боевых действиях, ключевой фигурой в процессе принятия решений? Давайте посмотрим, что писал поэт того времени:

Уверенность в том, что принцесса Анна руководит королем и командует ведением войны, была повсеместной. Источники, какими бы они ни были, показывают, что она, начиная с 1484 года, была главной движущей силой и лично принимала решения по ведению боевых действий с мятежными принцами. Однако Анна не в большей степени, чем её муж, диктовала тактику армии на поле боя, но именно она разрабатывала военную стратегию и тесно связанную с ней дипломатическую политику королевства. В 1480-х годах Анне было отправлено писем больше, чем её мужу, что свидетельствует о её главенствующей роли в королевстве и огромном престиже, которым она пользовалась.

Без неё ничего не решалось и не делалось. Военачальники, хотя и были опытными людьми, выполняли те приказы, которые она утверждала. Её власть, пусть и неофициальная свидетельствовала о её способности командовать ведением войны, которую она считала своим личным делом, поскольку от её исхода зависела и судьба королевства, и её место в правительстве.

Возможно, представление об этом всемогуществе было преувеличено, но, тем не менее, оно отражало ощущение современников, что война энергично и эффективно велась именно Анной. Например, в 1487 году граф де Дюнуа выразил своё удивление стратегическим решением Анны: он ожидал её с большим войском в Парфене, но принцесса сорвала его планы, быстро и успешно атаковав графа Ангулемского, графа де Комменж и сеньора д'Альбре на Юге:

Казалось, что Анна незримо присутствует на всех фронтах и обладает всей полнотой власти. По словам Дюнуа, она вела войну лично, как будто руководила и королем, и королевскими войсками. Далее он заявляет, что не смотря на то, что она всего лишь женщина, Анна ведет войну как эффективный и опытный военачальник, застающий врасплох самых проницательных стратегов вражеской стороны. По мнению лидера партии принцев, она основывала свою власть и успех на руководстве королем, "который был её главной силой". Именно безусловная поддержка короля приносили ей победы, ведь благодаря Карлу VIII принцессе удавалось заключать многочисленные союзы и привлекать на свою сторону добрые города.

Впрочем сестра Карла VIII и сама принимала некоторое личное участие в войне, так именно она наняла известных врачей, чтобы улучшить медицинское обеспечение армии. Кроме того, именно Анна выдавала пропуска позволяющие передвигаться по территориям, находящимся в состоянии войны. Такая власть была связана с близостью к королю и делала её соправительницей своего брата. Наконец, именно для неё в тот же период был написан памфлет, посвященный объединению герцогства Бретань с Францией, после смерти герцога Франциска II [83] . Если использовать термин "геополитика", то, без сомнения, можно выдвинуть гипотезу о том, что Анна наметила и установила её общие контуры.

Покровительственный, даже авторитарный тон писем принцессы Анны к "её дорогому кузену" Луи де Ла Тремую напоминает суждение Брантома, утверждавшего, что читал многие из них, полученных им от своей бабушки, Луизы де Дайон дю Люд, второй жены сенешаля Пуату, которая "рассказывала", что война против герцога Орлеанского и его "союзников" велась "по наущению мадам де Божё". Брантом так выразился о письмах принцессы:

Суждение Брантома, несомненно, обоснованно и справедливо. Достаточно сравнить тон писем принцессы и её мужа, чтобы увидеть два совершенно разных характера. Анна была настоящей властной женщиной, использовавшей письма как средство управления. Брантом сравнивает её с королями по способу выражения своей воли: наделенная природным авторитетом, она отличалась властным характером, обращаясь ко всем и приказывая как истинный государь. Слова Брантома о том, что она "была женщиной-государыней", которая "совала свой нос всюду, где только можно", включая военные дела, более чем достоверны [85] .