Нет никакой уверенности в том, что заговор с целью его устранения действительно имел место. С другой стороны, утверждение, что нападение действительно могло произойти, служило аргументом в пользу легитимности Людовика Орлеанского и оправдывало его разрыв с королем и двором. Все было основано на фальши и скрытности, которые являются частью любой политической игры. Согласно "правила о разнице между словом и делом", настоящему искусству выживания и поведения в обществе конца XV века, то, что было очевидно для всех, не обязательно должно было быть таковым на самом деле [57] .

Бегство герцога Орлеанского ясно показало его желание вступить в открытую борьбу с двором, супругами де Божё и, косвенно, с самим королем. Разрыв с двором сам по себе был красноречивым протестом адресованным государю. Однако, похоже, что герцог все же надеялся на своё возвращение ко двору и примирение с супругами де Божё и даже получить приличную выгоду [58] . И действительно, по совету герцога Лотарингского и принца Оранского, Анна отправила в Алансон своих эмиссаров, предприняв последнюю попытку склонить зятя на свою сторону. Будучи женщиной миролюбивой, она стремилась любой ценой избежать войны, которая, как она хорошо знала, повлекла бы катастрофические последствия для всего королевства. Переговоры состоялась в Эврё, но приемлемого для обеих сторон соглашения достичь не удалось.

Будучи уверенным в поддержке своих сторонников, герцог Орлеанский уехал в Блуа, откуда вскоре перебрался в Бретань ко двору герцога Франциска II [59] . Находясь в Нанте он стал разжигать мятеж и развязал таки войну, первое сражение которой произошло в августе 1485 года под городом Божанси принадлежавшим графу де Дюнуа. Королевская армия вышла победителями из этого первого эпизода того, что стало известно как Безумная война. Ей противостояли войска принцев, объединившихся против супругов де Божё и поддержанных герцогом Бретонским, который в свою очередь надеялся заручиться помощью принцев в борьбе против своих мятежных баронов.

Началась игра альянсов, лиг и тайных договоров. Поскольку "ни один принц не мог противостоять королю в одиночку" [60] , мятежники прибегали к созданию альянсов, которые, приобретая значительные масштабы, неизбежно приводили к войне. Это был обычный ход событий повторявшийся при каждом из дворянских мятежей, сотрясавших королевство с середины XV века и позже. Как обычно, принцы начавшие войну объединили свои силы в одну армию, куда каждый из них привел несколько сотен копий. Целью развязанной войны был захват короля и власти, причём эти два устремления шли рука об руку, к тому же мятежники хотели раз и навсегда устранить супругов де Божё. Мятеж для принцев был благородным ритуалом, способом их самовыражения.

С 1484 по 1487 год лиги создаваемые обеими сторонами сменяли друг друга, а союзы регулярно заключались, разрывались и обновлялись. Очень часто в договорах, заключаемых обеими сторонами, через очень короткие промежутки времени встречались одни и те же имена. Герцоги Бурбонские и Лотарингские переходившие с одной стороны на другую, являются тому ярким примером.

Самая важная лига, созданная 13 декабря 1486 года, собрала вокруг герцогов Орлеанского и Бурбонского большое количество принцев и принцесс: Жан де Шалон, принц Оранский, Франсуаза де Динан, графиня де Лаваль и дама де Шатобриан, бретонский барон Жан де Рье, король, королева и принцесса Наваррские, герцог Бретонский, кардинал де Фуа, герцог Лотарингский, графы Ангулемский, Неверский, Дюнуа и Комменж, сеньоры д'Альбре, де Лотрек, де Понс и д'Орваль [61] . Бароны Бретани и южной Франции были представлены в этой лиге в почти полном составе. Завершил создание лиги союз заключенный 16 декабря 1486 года между Максимилианом Австрийским и герцогом Орлеанским, добавивший иностранного участника в борьбе против супругов де Божё [62] .

14 февраля 1487 года настал черед Карла Ангулемского, до этого момента нечасто проявлявшего активность, заключить союз с принцессой Мадлен Французской, сестрой Людовика XI, королем Наварры Жаном д'Альбре и его женой Екатериной Наваррской, кардиналом де Фуа, графом Неверским, принцем Оранским и сеньорами д'Альбре, де Лотрек, де Понс и д'Орваль [63] . Хотя он уже был упомянут в договоре от 13 декабря 1486 года, второй принц в очереди наследования короны, чтобы придать лиге большую значимость, лично подтвердил ей свою приверженность. 10 февраля 1487 года Людовик Орлеанский в Нанте обнародовал манифест и вместе с Дюнуа и Франциском II возглавил мятеж.

Безумная война, последний из трех мятежей принцев против королевской власти в XV веке, сотрясала королевство и его бретонские, фламандские и южные окраины на протяжении почти четырех лет.

Первый этап войны начался в январе 1485 года, с битвы при Вернёе, и завершился поражением лигеров при Божанси в сентябре того же года. Людовик Орлеанский и его союзники были вынуждены капитулировать перед королевской армией. В результате граф де Дюнуа, один из лидеров лиги, был сослан в Асти, но герцог Орлеанский получил определенное снисхождение, поскольку адмирал де Гравиль и маршал де Жье пытались спасти его от унижения, рассчитывая заручиться его поддержкой в будущем. Но эта надежда оказалась тщетной.

В 1487 году король, по совету де Гравиля и, прежде всего, своей сестры Анны, решил перенести боевые действия в Гиень на земли сеньора Оде д'Эди, чтобы разгромить и этого мятежника. Идея оказалась мудрой и предприятие увенчалось успехом, могущественному гасконскому барону не удалось объединить свои силы с герцогами Орлеанским и Бретонским.

На севере королевская армия вошла во Фландрию, а затем и в Бретань, где её ждали сражения иного масштаба. Здесь на сцену официально вышли два иностранных государя, ставшие настоящей опорой мятежа: герцог Максимилиан Австрийский, давний враг Франции, который ещё в ноябре 1484 года заявил о своей оппозиции к супругам де Божё и Карлу VIII, и герцог Франциск II Бретонский, ближний кузен Людовика II Орлеанского, Дюнуа и Карла Ангулемского по своей матери Маргарите Орлеанской.