— В этом бизнесе персонал — ты, — похлопав его по руке, говорю я.

Саша сдавленно смеется, на секунду уронив голову, потом все же уточняет:

— Это да?

— Это да, — через улыбку говорю я.

Бугров блаженно улыбается и пошире расставляет ноги, принимая исключительно разнузданную позу. Смотрю на него, смотрю, и, пока мы не выехали на шоссе, говорю вскользь:

— Врач сказал, мне уже можно…

Бугров дергает рулем, сворачивая к ближайшей посадке, прибавляет скорость по ухабам и, не успев толком затормозить, отстегивает ремень.

— Как же я по тебе скучал, — шепчет он после долгого поцелуя.

Я тоже. Мы три месяца не могли дойти до главного из-за моих панических атак, но его смирение, любовь и забота сделали свое дело. Но окончательно я простила его, взяв в руки свидетельство о рождении дочки, получившей его фамилию и отчество. До конца не верила, что он пойдет на это без доказательств отцовства, но вот уже месяц, как он забрал нас из роддома и он ни разу не дал повода пожалеть о том пути, через который нам пришлось пройти. Теперь даже кажется — так лучше. Так ценнее.

В банк, по итогу, мы едем уже после обеда. По пути я звоню управляющему, намекнув в разговоре о цели визита, и встречает он нас, дико нервничая. Предлагает чай и кофе, и зачем-то с ходу начинает расписывать преимущества хранения средств именно в этом банке.

— Я не собираюсь снимать средства со счета, — прервав его трескотню, говорю я.

— Нет? — с сомнением уточняет он.

— Я хочу узнать их происхождение. Сумма не маленькая. Вы же выяснили?

— Конечно! — на выдохе облегчения заверяет он.

— И? — подгоняет его Бугров.

— Он их нашел, — огорошивает, с виду, серьезный человек. Мы с Сашей делимся недоверчивыми взглядами, и мужчина снисходительно улыбается. — Понимаю, как это звучит, но это правда. Борис, как и требуется, отнес деньги в полицию, и полгода они находились там на хранении. Владелец не нашелся, он написал заявление и получил всю сумму. Там было меньше, что-то около тридцати миллионов. Но Борис вносил дополнительные средства ежемесячно, плюс процент от вклада… за восемь лет набежало прилично.

— А доказательства у вас имеются? — бурчу я.

— Само собой! Подождите здесь.

Вскоре мы получаем не только выписки со счета, но и данные сотрудника полиции, принявшего у отчима заявление. Когда вновь садимся в машину, Бугров звонит своему Михалычу.

— Ну что еще? — недовольно отвечает он, опустив приветствие.

— У меня дочь родилась, — довольно сообщает Саша.

— Да ты че! Бугров! Мои поздравления! — радостно гаркает Михалыч, а Саша добавляет:

— Но звоню я не поэтому.

— Утырок, — снова возвращается к своему образу Михалыч, а мы с мужем давимся смехом.

— Слушай, тебе знакома фамилия? — Он называет полученные нами данные.

— А тебе — нет? — язвит следователь.

— А должна? — удивляется Бугров.

— Фамилия начальника МВД по городу? — задумчиво проговаривает Михалыч, откровенно издеваясь. — Даже не знаю…

— Черт, — морщится Саша и сбрасывает вызов, не попрощавшись. — А ведь точно, — говорит он уже мне.

— Не нравится мне это, Саш, — хмурюсь я. — Какие-то левые деньги, серьезные люди…

— Или ставшие таковыми. Вряд ли он все восемь лет занимает свой пост.

— Еще хуже, — бурчу я.

Но, варианта, кроме как напроситься на аудиенцию, у нас нет. Правда, с этим не возникает никаких проблем — оказывается достаточно сообщить сотруднику на посту фамилию. А вот судя по кислой роже, которую мужчина делает, увидев меня, с моей девичьей бы так не прокатило.

— Проходите, — махнув рукой и на нас, и, судя по настрою, весь бренный мир, уныло произносит мужчина. — Я надеялся помереть раньше, чем это произойдет.

— Что — это? — осторожно уточняю я, держась чуть за спиной мужа.

— Твое появление, Дарья. И, сразу скажу, я понятия не имею, где он. И жив ли до сих пор.

— Кто? — холодея, почти шепотом спрашиваю я.

— Твой отец, — бурчит он и двигается влево, проверяя, заперта ли дверь.

— Вы полегче, уважаемый, — без тени стыда наезжаю я, приложив руки к груди. — Я сейчас дойная коровка, мне такие встряски ни к чему.

— Так и сидела бы дома! — всплескивает он руками от возмущения.