Этот взгляд мне хорошо знаком — жадный, вожделеющий, и в то же время трогательный, проникающий в самую суть моей души.

Внутренняя борьба во мне не утихает. Маленькая неуверенная в себе девочка внутри меня хочет развернуться и бежать со всех ног отсюда прочь.

Внутри него тоже буря. Целый шквал эмоций, что не передать словами, только взглядом. Я вижу, как дрожат кончики его пальцев, желая ко мне прикоснуться, убедиться, что я не мираж, что всё это происходит наяву. Он кротко берёт меня за локоть и притягивает к себе.

— Марго, — шепчет на ушко, зарываясь носом в копну моих распущенных волос и потираясь кончиком и мочку уха, от чего меня прошибает током.

Наши тела изголодались друг по другу, наши сердца истосковались.

Я аккуратно вынимаю свой локоть и его рук, чтобы поправить распахнувшееся пальто, но Камиль воспринимает этот жест иначе.

— Прости. Я забыл, нас не должны видеть вместе. Это слишком опасно. Но прошу, не уходи, останься.

В его мольбе столько отчаяния.

— Нет, — глажу его по щеке, и он, как домашний кот, принимает ласку. — Ты не так понял. Нам больше не нужно прятаться. Я свободна.

На секунду в его взгляде мелькает удивление, сменяющееся неверием.

— Потом объясню, — шепчу, едва касаясь его рта своими губами.

Близко. Интимно. Горячо.

— Показать тебе другие картины?

Камиль едва сдерживается. Пытается соблюдать рамки приличия, но я-то вижу, как натянулась ткань в районе его паха. И я хочу его не меньше.

— Мне нет никакого дела до картин. Я видела достаточно.

Ещё чуточку ближе. На губах оседает его горячее влажное дыхание.

Он меня не забыл. Изо дня в день Камиль воспроизводил мой образ, чтобы не забыть. Чтобы сохранить то, что было между нами, увековечить хрупкое чувство, обличить его в физическую форму.

— Но прежде, я должна тебе кое что сказать. Что-то очень важное.

— К чёрту, всё потом! Нет ничего важнее этого! — произносит на одном дыхании и впивается в мой рот жадным поцелуем.

Требовательном, на грани борьбы. Горячим, граничащим с безумием.

Бабочки внизу живота мгновенно встрепенулись. Взмахнули крылышками, даря щекочущее чувство разливающейся неги.

Его руки, получив доступ к желанному телу, не останавливаются ни на секунду, пытаясь ощупать меня всю и везде разом. Ровно до тех пор, пока не натыкаются на живот.

Он уже такого размера, что сослаться на плотный ужин не удастся. Лишь полы широкого не по размеру пальто не выдали меня сразу.

— Марго, ты ждёшь ребёнка? — разочарованно смотрит.

Отходит на шаг назад, плотно сжав пальцы рук в кулаки. До красных отметин от ногтей, до белых костяшек.

Ему нелегко было делить меня с мужем. Он никогда меня не спрашивал, не попрекал, не выказывал ревности. До сегодняшнего дня. Сейчас я видела в недобром прищуре его глаз немой укор. Осуждает, что, нося под сердцем чужое дитя, я осмелилась прийти к нему. Но Камиль не знает, что с тех пор, как я разделила постель с ним, с супругом я не была близка ни разу. Ребёнок его.

— Он твой, — успокаиваю его. — Ты мне веришь? Я не была с мужем много месяцев. С тех пор как мы… — замолкаю, застигнутая врасплох приятными воспоминаниями, разжигающими огонь в моём чреве.

Его плечи слегка расслабляются, дыхание выравнивается.

— Я стану отцом… — бормочет невнятно.

Я не тороплю его, даю время переварить новость. Всё же это серьёзно. Но с каждой секундой напряжение нарастает.

Обрадуется ли он?

— Мы же разбудим малыша, — шикаю на Камиля, игриво отбиваясь от его настойчивых ласк.

Он ловко забирается рукой под ночную сорочку и сжимает ладонь на моей груди под одобрительный стон, против воли вырывающийся изо рта.

— Ничего. Он поймёт меня, когда подрастёт, — говорит о нашем сыне, в то время как я уже мысленно уплыла куда-то вдаль, позабыв обо всём на свете.

— Камиль…

В моём голосе звучит неуверенная мольба. Но я и сама не знаю, о чём. Чтобы он прекратил? Чтобы продолжал, не останавливался? Скорее второе.

— Хочу слышать твои стоны, не сдерживайся, — горячая чуть шершавая ладонь, вызывая табун мурашек, опускается вниз вдоль моего живота и ныряет в трусики, мгновенно находя чувствительное сосредоточение удовольствия.

— Но наш сын в соседней комнате. Он совсем скоро проснётся.

Борюсь с собой совсем недолго, так, чуть-чуть, скорее для вида, а через несколько секунд и вовсе таю в его сильных руках под напором страсти.

Моё тело подчиняется сейчас ему, а не мне. Оно уже давно сделало выбор не в мою пользу.