Я не удивилась. Дорвавшись до вкусной еды, приготовленной личным шеф-поваром, вместо привычных переваренных дешёвых макарон, я съедала всё до последней крошки, даже если была уже сыта. Просто не могла отказаться от аппетитного блюда, пока тарелка не опустеет, наедалась впрок. Со вчерашнего дня калорийность моих блюд была урезана, порции стали меньше, но кормили по-прежнему вкусно. Я не жаловалась. Ни на что. Была послушной и кроткой. Благодарной.

Я сжилась со своей ролью, поэтому по утрам, просыпаясь, жизнь уже не казалась мне такой безнадёгой. У всего есть конец, и это тоже закончится. Я знала, Виктор сам об этом постоянно напоминал. Говорил не привыкать, не привязываться. Ему, наверное, и невдомёк, что тоска по дому всё равно не покидала меня, несмотря на роскошную обстановку. Обнять родную сестру было для меня желаннее, чем очередной брендовый наряд.

Этим утром я долго нежилась в постели на гладких шёлковых простынях, пока не ощутила приступ подступающей к горлу тошноты. Дёрнулась, пытаясь резко встать, запуталась в одеяле и с грохотом упала на пол. Меня стошнило прямо на персидский ковёр, пока я пыталась освободить ноги из кокона одеяла.

— Всё в порядке? — без стука вошёл в комнату мой личный охранник. Оперативно отреагировал на шум.

— Да, — вытирая губы от остатков содержимого желудка, я попыталась встать.

— Вам нехорошо? — всерьёз забеспокоился он. — Я вызову врача.

— Не надо, со мной всё в порядке, — поспешила успокоить его я. — Лучше горничную позови.

Я уже привыкла к обилию обслуживающего персонала в доме и даже иногда смелела настолько, что давала мелкие поручения прислуге.

— Всё-таки осмотр не помешает, — не унимался охранник, чьего имени я даже не знала. Они работали посменно, но были внешне очень похожи друг на друга. Может, братья? — Если это заразно…

Далее он задумчиво промолчал. Конечно, он не обо мне беспокоился, а о своём щедром и требовательном работодателе.

— Как скажете, — отмахнулась я и, наконец поднявшись, закрылась в ванной.

Нет смысла противиться осмотру, это не самое худшее, что со мной случалось. Отныне моё тело не принадлежит мне. Точнее принадлежит, но уже не мне одной.

Умываю лицо прохладной водой и внимательно рассматриваю себя в отражении большого зеркала на стене. Я и правда стала другой. Взрослее что ли, женственнее. Вот что секс с девушкой делает.

День прошёл как обычно, за исключением небольшой сонливости и то и дело накатывающей тошноты. Может, отравилась чем-то. Но, погружаясь в сюжеты книг с головой, я отвлекалась и забывала обо всём на свете. После лёгкого ужина и неспешной прогулки в саду, я приняла ванну и ждала возвращения Виктора с работы. Но пришёл ко мне сегодня не он.

После уверенного стука в дверь в комнату вошёл седовласый мужчина с чемоданчиком в руках. Сухо представился как Алексей Иванович и начал раскладывать на прикроватном столике медицинские инструменты. Врач — догадалась я.

Далее следовал стандартный медицинский осмотр, как в поликлинике: сбор анамнеза и жалоб, измерение артериального давления, осмотр кожных покровов, слизистых губ и ротовой полости, а также другие несложные медицинские манипуляции. Всё стандартно и не напряжно, вот только сбор мочи в стерильную баночку меня удивил. Но этого добра мне не жалко.

— Ну что, док? — вошёл в спальню Виктор, по пути закатывая рукава на рубашке по локоть. Видимо, уже доложили об утреннем инциденте. Подумаешь, ковёр испачкала, тоже мне событие.

— Как я и думал, — макая какую-то палочку в стаканчик со свежей мочой, сказал Алексей Иванович. — Беременна…

— Б-беременна? Что, простите? — заикаясь, обращаюсь к доктору.

Может он всё-таки что-то путает. Этого не может быть! Или может?

Сердце раненой пташкой встрепенулось в груди. Снова подступила к горлу неприятная тошнота.

— Ты что, мразь, не пила таблетки? — рычит на меня Виктор, хватая за запястье. Сжимает мою руку с дикой силой, до синяков. Его лицо искажено гримасой ненависти.

— Полегче, Виктор Николаевич, — тихонечко одёргивает его врач.

— А ты не в своё дело не лезь, пилюлькин, — отталкивает его. — Я тебе не за это плачу. Со своими шкурами я буду разговаривать так, как захочу!

В его глазах плещется буря, самое настоящее цунами неподдельной первобытной ярости. Мне впервые становится по-настоящему страшно рядом с ним. Максимально втягиваю голову в плечи, съёживаюсь от ужаса.

— Говори! — кричит на меня и встряхивает моё хрупкое тельце, словно тряпичную куклу. — Специально залетела, чтобы деньги из меня сосать?

— Я н-не понимаю о, чём ты… вы… Какие таблетки?

Часто-часто моргаю, смахивая подступающие слёзы.

— Она ещё смеет выставлять меня дураком! — не унимается мой покупатель. — Нет, ну вы поглядите!

— Откуда девочке знать о контрацепции, если она была невинна, — не оставляет попыток успокоить своего строптивого клиента Алексей Иванович. — На будущее могу посоветовать пользоваться барьерными методами.