— Доченька, — присаживается мама на краешек кровати. — Я ведь никогда с тобой об этом не говорила, но, наверное, пора.

О, нет… Она действительно собирается провести со мной нравоучительную беседу о пестиках и тычинках?! Поздновато…

— Не надо, мам, — обрываю её на полуслове. — Лучше позаботься об Ане и братьях. Большего мне от тебя не надо.

Со мной уже всё упущено, былых тёплых отношений не вернёшь. Я никогда не прощу ей её слабость. Когда папа умер, это она должна была позаботиться о нас всех, а не я.

— Прости меня, дочка, — прячет лицо в полотенце, утирая слёзы.

Понимаю, что надо обнять её, но меня это не трогает. Поздно, мама, плакать, раньше надо было. Например, когда предлагали купить твою родную дочь, словно скотину на базаре. Или, когда грозились младшенькую в детдом забрать. А тебя лишь мужики волновали да бутылки. Ну и деньги ещё.

— Мам, мне пора. Просто больше не пей, пожалуйста, и всё будет хорошо.

Спешно одеваюсь и выхожу из комнаты, даже не оглянувшись на маму.

— Анютка, я скоро вернусь. Обещаю, что завтра мы с тобой пойдём в парк аттракционов, — целую на прощание сестру.

Прощаюсь с братьями, пробую розочку с торта, мазнув по нему пальцем, и выхожу из дома. Тогда я ещё не знала, что больше сюда никогда не вернусь.

Запрыгиваю в представительного вида тачку у подъезда без раздумий. Она одна тут такая, выделяется, не ошибёшься.

— Ой… привет, девчонки.

На заднем сидении уже сидят две молодые девушки, они теснятся, и мы устраиваемся втроём. Наверное, такие же как я, «бриллианты».

— Привет, — машет рукой та, что сидит подальше, нежная блондинка. — Меня Маша зовут.

— А я Алёна, — та, что посередине, жгучая брюнетка, выглядит чуть старше нас, да и фигура у неё далеко не девичья, упругая троечка в обтягивающем декольте. — Шампанского хочешь?

Неуверенно озираюсь по сторонам. Не лимузин, но салон довольно просторный, и мини-бар даже имеется.

— Не ссы, халява, — разливает она по бокалам игристый напиток и протягивает нам с Машей.

— Спасибо, — принимаю бокал из рук девушки, но только делаю вид, что пью. Мало ли, я их совсем не знаю, может подмешали что. Да и на голодный желудок это такое себе удовольствие. — А ты, я смотрю, тут своя в доску.

— Ага, я по третьему кругу уже, — задорно хихикает она.

— Я думала, только девственниц берут, — встревает Маша.

— Так я девственница и есть. Можешь проверить! — лучезарно улыбается Алёнка.

— Нет уж, благодарю, — мотает головой из стороны в сторону скромная Мария. — А как так-то?

Мне и самой стало жутко любопытно, но не настолько, чтобы самой расспрашивать.

— Пластическая хирургия нынче творит чудеса. И причём недорого! — гордо хвастается грудастая. Может и они у неё не настоящие, силиконовые?

— Восстановление девственности? Серьёзно? Никогда о таком не слышала! — восхищается Маша. Наматывает на ус, вдруг пригодится.

— А если узнают? Это же обман, получается, — тихонько поправляю её, Машиного восторга не разделяю.

— Так я не только там зашила, но и носик подкорректировала, а ещё сменила причёску и цвет волос, — осушает свой бокал Алёна и наливает следующий. Я вновь делаю фальшивый глоток для вида. — Во второй раз же не узнали, и в третий не спалюсь. Я ещё фамилию поменяла.

— Ну не знаю… Значит, тебе понравилось в первый раз? — во мне теплится надежда, что всё будет не так ужасно, как я себе представляла.

— Ага, особенно когда гонорар получала, — кивает Алёнка, но при этом морщится. Похоже, деньги — единственное приятное воспоминание.

Ну ничего, это всего одна ночь. Даже не целая ночь, а час. Ведь так? Стараюсь себя не накручивать, но некая нервозность уже появляется.

— Да вы расслабьте, девки, день проведёте кайфово, вам понравится, — вытягивает она ноги и сбрасывает туфли.

— А ночь? — дрожащим голосом спрашивает Маша.

— А ночь как повезёт, — пожимает она плечами. — Запросы у мужиков бывают разные.

— Расскажи, — шепчу едва слышно. Водитель наверняка подслушивает.

— Первый раз ещё ничего был, правда он очень долго не мог… ну того… финишировать. А вот второй…