— Лучше, детка. Ну так что, есть восемнадцать?

Пока я решала, как лучше ответить, парни уже начали своё «грязное» дело. Остальные водители отвлеклись на аварию впереди, Родион Петрович не сводил глаз с меня, а я старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на Витька, по пояс сунувшегося в окно чужой тачки и шарящего в бардачке.

Надо что-то ответить, продолжить беседу, увлечь. Сказать «да» — значит почти не солгать, ведь я стану совершеннолетней уже через неделю. Но отчего-то хочется ответить «нет» и не встречаться с этим типом больше никогда, даже если он будет обещать «золотые горы».

— Подумай, я не обижу, — голосок елейный, манящий, многообещающий.

Он будто дьявол, соблазняющий меня продать свою бессмертную душу, вот только пока не известна цена. Голос разума кричит держаться от него подальше. Но так интересно узнать, что же за работу такую он мне предлагает. Мне очень нужны деньги, и было бы здорово, если бы доход был официальным, без криминала, а самое главное — постоянным.

Пока я витала в облаках, началась какая-то возня.

— Ах вы черти! — закричал мужик. — Стоять!

Парни спалились и, набирая скорость, уже удалялись за горизонт, виляя между стоящими в пробке тачками, прихватив с собой портфель мужика. Пора и мне валить. Сую визитку в карман и трогаюсь с места.

— Ах ты сучка! — кричит мне вслед Родион Петрович, догадавшись, что я тоже в этом замешана, но слишком поздно, я уже далеко, ему меня не догнать.

Стараюсь ехать за парнями, но вскоре теряю их из виду. Шустрые, на опыте. Значит встретимся в назначенном месте, поворачиваю туда. На точке за гаражами во дворе я оказываюсь первой, через несколько минут подтягиваются и пацаны.

— Ну что? — нетерпеливо спрашиваю. — Есть там наличка?

В висках ещё стучит адреналин. Я готова сейчас пробежать стометровку за рекордно короткое время, так взбудоражена произошедшим.

Пахан шуршит по портфелю. Внутри кипа бумаг и пачка денег, перевязанная тонкой резиночкой. То, что нужно. Он, не разглядывая, отбрасывает бумаги в сторону, я только успеваю заметить на шапке заголовок «Договор оказания услуг личного характера по сопровождению», и приступает к дележу награбленного. Не обманул, всё поровну, на троих.

— Держи, — протягивает мне сто тридцать шесть тысяч рублей налом.

— Кто вообще возит с собой столько наличных денег? — удивляюсь я, присвистнув. — Я думала, все уже давно перешли на безнал, особенно такие.

— Тебе что-то не нравится? — ехидничает Витёк. — Тогда давай сюда!

— Нет-нет! — спешно сую за пазуху свою долю. — Всё ок.

— Ну тогда вали. И не вздумай рот свой раскрывать! — нервно дёргается Громов, осматриваясь по сторонам.

— Успокойся, он нас не найдёт, — хлопает его по плечу Пахан. — Да и вряд ли станет искать. Для таких, как он, это копейки, пыль. А договора все пустые, не заполнены ещё, так что всё фигня.

— Парни, спасибо, — наконец-то прониклась я их щедростью.

Ведь могли же и не позвать, могли оставить ни с чем, или кинуть в лицо жалкую тысячу и отправить в пешее эротическое путешествие, а тут, получается, сдержали слово. До последнего не верила.

— Одежду оставь себе, — раздражённо бросает Витёк и гонит меня со своего байка.

Стремглав мчусь домой, не забыв забежать в магазин за шоколадкой. По пути думаю, куда бы лучше спрятать такую огромную сумму денег, в вентиляцию на кухне или в спальне под скрипящей половицей.

Радостная, на эндорфинах, забегаю домой и ищу глазами Аню, но нахожу лишь пару чужих ботинок в прихожей. Сначала подумала, что отчим опять кого-то привёл, но постепенно начинаю понимать, что что-то тут не сходится. Слишком уж они чистые и дорогие для обычного забулдыги.

— Мам, у нас гости? — кричу, проходя на кухню.

— Доченька, — выбегает она в коридор. — Что это на тебе надето?

Одёргивает мою майку, прикрывая оголившийся пупок. Свой халат посильнее запахивает.

— Мам, что с тобой? У нас там что, английская королева?

Пытаюсь шутить, настроение прекрасное. Хотя странно, ей всегда было плевать, во что одеты её дети.

Моя довольная улыбка мигом улетучивается, когда за кухонным столом я вижу того самого мужика из тачки с «шестёрками».

— Ну здравствуйте, Маргарита Николаевна, — обращается он ко мне противным чересчур вежливым тоном.

— Как вы меня нашли? — оседаю на шатающемся стуле по другую сторону кухонного стола.