Фауст. Страдания юного Вертера

Иоганн Вольфганг Гёте – великий немецкий поэт, мыслитель и общественный деятель, властитель дум своего времени. В настоящем томе представлены самые знаменитые его произведения: трагедия «Фауст» (история о легендарном маге и чернокнижнике, посвященная вечным темам познания жизни и трудности человеческого пути), роман «Страдания юного Вертера» (трагическая история молодого бюргера, не нашедшего ответа на свое чувство и отвергнутого обществом), эпическая поэма «Герман и Доротея», а также избранные стихотворения.
Все произведения сопровождаются иллюстрациями немецких художников XIX века Рихарда Брендамура и Франца Ксавера Зима. 

Издательство Иностранка®

Вы вновь со мной, туманные виденья, Мне в юности мелькнувшие давно… Вас удержу ль во власти вдохновенья? Былым ли снам явиться вновь дано? Из сумрака, из тьмы полузабвенья Восстали вы… О, будь, что суждено! Как в юности, ваш вид мне грудь волнует, И дух мой снова чары ваши чует. Вы принесли с собой воспоминанье Веселых дней и милых теней рой; Воскресло вновь забытое сказанье Любви и дружбы первой предо мной; Все вспомнилось: и прежнее страданье, И жизни бег запутанной чредой, И образы друзей, из жизни юной Исторгнутых, обманутых фортуной. Кому я пел когда-то, вдохновенный, Тем песнь моя – увы! – уж не слышна… Кружок друзей рассеян по вселенной, Их отклик смолк, прошли те времена. Я чужд толпе со скорбью, мне священной, Мне самая хвала ее страшна, А те, кому моя звучала лира, Кто жив еще, – рассеяны средь мира. И вот воскресло давнее стремленье, Туда в мир духов, строгий и немой, И робкое родится песнопенье, Стеня, дрожа эоловой струной; В суровом сердце трепет и смиренье, В очах слеза сменяется слезой; Все, чем владею, вдаль куда-то скрылось; Все, что прошло, – восстало, оживилось!..

Директор, поэт и комик.

Друзья, вы оба мне не раз Помочь умели в горькой доле; Как ваше мненье: хорошо ли Пойдут дела теперь у нас? Хотел бы публике я угодить на славу: Она сама живет и жить другим дает. Подмостки есть; театр готов; забаву Уж предвкушает радостно народ. У нас ведь все к чудесному стремятся: Глядят во все глаза и жаждут удивляться. Мне угождать толпе хоть и не новый труд – Но все ж меня берет невольное сомненье: Прекрасного они, конечно, не поймут, Зато начитаны они до пресыщенья. Вот дать бы пьесу нам поярче, поновей, Посодержательней – для публики моей! А ведь приятен вид толпы необозримой, Когда она вокруг театра наводнит Всю площадь, и бежит волной неудержимой, И в двери тесные и рвется, и спешит. Нет четырех часов, до вечера далеко, А уж толпа кишит, пустого места нет, Точь-в-точь голодные пред лавкой хлебопека, И шею все сломить готовы за билет. Такие чудеса во власти лишь поэта! Мой друг, теперь прошу: скорей ты сделай это. Не говори мне о толпе безумной – Она в нас мысли лучшие гнетет; Избавь меня от этой давки шумной, Влекущей мощно в свой водоворот; Нет, тишины ищу я, многодумный, – Лишь там поэту радость расцветет; Там, только там божественною властью Любовь и дружба нас ведут ко счастью. Что в глубине сердечной грудь лелеет, Что просится на робкие уста – Удачно ль, нет ли, – выйти чуть посмеет На свет – его погубит суета! Нет, лучше пусть годами дума зреет, Чтоб совершенной стала красота! Мишурный блеск родится на мгновенье, Прекрасному – потомства поклоненье! Потомство! Вот о чем мне речи надоели! Что, если б для него – потомства – в самом деле И я бы перестал смешить честной народ? Кто ж публику тогда, скажите, развлечет Веселой шуткою, ей нужной, без сомненья?.. Нет, как хотите, а держусь я мненья, Что весельчак заслужит свой почет И что забавник – не лишен значенья. Кто интересен публике, мой друг, Тот говорить с толпою может смело; Увлечь ее – ему пустое дело, Успех тем легче, чем обширней круг! Итак, смелей вперед! Вы можете заставить Фантазию, любовь, рассудок, чувство, страсть На сцену выступить; но не забудьте часть И шаловливого дурачества прибавить. А главное, мой друг, введите приключенья! Глазеть на них – толпе нет выше наслажденья; Ну и пускай толпа, разиня рот, глядит… Причудливую ткань раскиньте перед нею – И вы упрочили за пьесою своею Успех – и к вам толпа уже благоволит. Пусть масса массу привлекает! Пусть каждый кое-что на вкус получит свой! Кто много предложил, тот многим угождает, – И вот толпа идет, довольная, домой. Смелее всё в куски мельчайшие крошите – И этот винегрет успех доставит вам. Легко вам выдумать, легко представить нам! Что пользы, если вы им «целое» дадите? Ведь публика ж его расщиплет по кускам. И вы не видите, как гнусно и постыдно Такое ремесло? Иль не художник я? Дрянных писак пустая пачкотня У вас вошла уж в правило, как видно. Не может нас упрек подобный оскорбить: Ведь всякий человек, рассудок свой имея, Берет оружие, какое бьет вернее. С волками жить – по-волчьи выть! Кто ваша публика, позвольте вас спросить? Один приходит к нам, чтоб скуку утолить, Другой, набив живот потуже, Идет сюда переварить обед, А третий – что для нас всего, пожалуй, хуже – Приходит нас судить по толкам из газет. Для них одно – театр, балы и маскарады: Лишь любопытством весь народ гоним; А дамы – те идут показывать наряды: Чтоб роль играть, не нужно платы им. О чем вы грезите? Спуститесь-ка пониже! Вам хорошо смотреть с надзвездной вышины! Нет, вы взгляните-ка поближе! Те грубы, эти холодны! Один от нас в приют камелий, Другой в игорный дом идет… Смешно, когда поэт зовет Великих муз к ничтожной цели! Прошу вас об одном: побольше сочинить. Как можно более: вот в чем мое стремленье! Запутайте толпу, введите в заблужденье; Иначе – верьте мне – ей трудно угодить. Что с вами? Или вас коснулось вдохновенье? Иди, других ищи себе рабов: Мне высшие права природа уделила. Предам ли на позор высокий дар богов? Продажна ли певца святая сила? Чем трогает сердца восторженный поэт? Какая сила в нем стихиями владеет? Не та ль гармония, что в сердце он лелеет, Которою, творя, объемлет он весь свет? Когда природа-мать движеньем равнодушным Нить вечную влечет веретеном послушным; Когда все сущее, сменяясь каждый час, В нестройный резкий хор сливается вкруг нас, – Кто звуки мерные в порядке размещает, Чьей речи верный ритм живителен и тверд? Кто единичное искусно обобщает, Объединяя всё в торжественный аккорд? Кто бурю выразит в борьбе страстей кипучей, В теченьи строгих дум – зари вечерней свет? Весны роскошный лучший цвет К ногам возлюбленной бросает кто, могучий? Кто цену придает незначащим листам, В прославленный венок вплетая листья эти? Кто стережет Олимп, кто друг и связь богам? Мощь человечества, живущая в поэте!