— Ребзя! Там наших бьют! Все, кто может! Скорее! За мной!..

Десятки игроков из лагеря, живо отозвавшись на призыв о помощи, побросав текущие дела, подхватили оружие и рванули вдогонку за сбежавшей обратно в драку отчаянной воительницей.

— Дэн, ты че там завис? Погнали! Заодно и согреешься! — обернувшись, на бегу окликнул меня Давид, в числе первых подорвавшийся на подмогу «нашим».

— Да иду уже, — раздраженно фыркнул в ответ. И уже на бегу про себя мысленно добавил: — «Переодеться даже в сухое не дадут, сволочи!»

Глава 2

— Охренеть! — выразил общее впечатление от увиденного быстроногий Давид, когда в числе первых выскочил из-за последнего поворота и очутился на краю места кровавой схватки.

Я, разумеется, не уступил в прыти юному еврею и вывалился с ним бок о бок на непривычно людный перекресток «вымершего» города, буквально заваленный телами избитых и порубленных игроков.

Из-за того, что часть фонарных столбов в округе оказалась варварским образом поломана и повалена на землю, освещение здесь оказалось однобоким. Ярким с нашей стороны. Притушенным, с длинными тенями, в центральной части — где продолжались активные боевые действия. И с погруженной в непроглядную предрассветную мглу противоположной стороной перекрестка.

Впрочем, для беглого осмотра поля битвы уцелевшего уличного освещения нам хватило вполне.

Из двух десятков наших товарищей, относительно недавно вступивших в отчаянную рубку с неприятельским отрядом, на ногах теперь осталось всего трое самых стойких и умелых бойцов. Пардон — четверо, с учетом вернувшейся и сходу вступившей в бой торопыги в розовом пуховике.

Противостоявших же людям слоноподобных трехметровых исполинов было всего трое. Но это были классические, словно с фэнтезийной картинки, минотавры. Да еще и не живые — из плоти и крови, а каменные, точнее бетонные — словно ожившие статуи.

Похожие друг на дружку, как близнецы-братья, каменные колоссы сжимали в каждой руке по здоровенной обоюдоострой секире. И махали они этими весящими под сотню кило зловеще окровавленными бетонными блинами на сваях-топорищах, как невесомыми прутиками. Правда, в силу свойственной камню некоторой громоздкости и неуклюжести, действовали статуи-минотавры прямолинейно, бесхитростно и достаточно предсказуемо. Однако, против низкоуровневых игроков эта голая каменная мощь пока что, судя по соотношению однобоких потерь лишь с одной стороны, вывозила всухую.

Пока растянувшаяся подмога собиралась вокруг нас пыхтящей толпой, и увидавшие жутких противников товарищи наперебой матерились, полностью поддерживая первоначальное впечатление Давида, я тоже про себя тихо охреневал, но совершенно по иной причине. Потому как только что направленный на каменных исполинов пристальный взор мне совершенно ничего о них не рассказал. Система отчего-то воспринимала всех троих монстров безобидной частью асфальта, по которому они громыхали. Будто вместо кошмарящих игроков реальных каменных минотавров там, в центральной части дорожного перекрестка, было тупо три пустых места.

— Бред какой-то, — пробормотал я, озадаченно.

— Че, так и будешь в стороне стоять? — сбивая с мысли, толкнул меня в плечо Давид. — Может уже сделаешь что-нибудь, пока всех наших, к буям, там не перебили? А, мастер!.. Твою ж мать!.. — последнее его восклицание адресовалось уже не мне, а стало спонтанной реакцией на очередной точный удар одного из минотавров, почти напополам перерубившего на наших глазах ту самую торопыгу в розовом пуховике. Оказавшуюся совершенно бесполезной со своим тоненьким копьем против каменных машин смерти. И поплатившуюся за никчемную ярость такой бесславной погибелью.

— ТАААНЬКААА!.. — дурным голосом взвыл один из тройки сражающихся с монстрами игроков.

— Отомстим ублюдку! — вторил бедняге заводила Давид, и первым с поднятым тесаком шагнул в зону агрессии минотавров, привлекая мгновенно к себе внимание крайнего из троицы исполинов.

— Ура! — завопил еще один незнакомый смельчак с топором, ломанувшись следом за юным евреем.

И остальная толпа прибежавших из лагеря игроков, подхватив старинный ратный клич, дернулась было вершить суровую мсьтю… Но, к счастью, среди этих отчаянных сорвиголов был я. И благодаря моему сольному блицкригу, никому больше не пришлось умирать от вражеских монструозных секир.

Пока товарищи затевали отчаянную лобовую атаку, я скастовал Дыхание пепла и под иллюзорной невидимостью самым первым проскользнул под секирами каменных исполинов.

Тривиальный расчет, что хозяин грозных минотавров отыщется на целенаправленно затемненной противоположной стороне перекрестка, уже через считанные секунды оправдался на все сто. Усиленный маской Изумрудного берса пристальный взор на мглистой стороне мгновенно вычленил слившуюся в утреннем полумрака со стеной ближайшего дома фигуру, с комфортом устроившуюся в мягком кожаном кресле на тротуаре у кирпичной стену. Обозначившееся сбоку от находки строка системного описания поведала о скрытном враге следующее: