Илин деревянно улыбнулся, и я заметил, как его пальцы нервно теребят край рукава.

— Странно, что мне хочется пойти, найти Амализу и убедить её просто сбежать со мной и произнести наши клятвы наедине?

Я рассмеялся.

— Неудивительно, когда собираешься раскрыть свои самые глубокие чувства нескольким сотням зрителей. Это не предсвадебное волнение, а просто старый добрый страх публичных выступлений. Помню, как сам чуть не сбежал с защиты диплома, та же фигня.

— Меня никогда не беспокоили подобные страхи, — покачал головой мой друг. — Но ты прав, я тоже никогда не открывал своё сердце любимой женщине перед публикой.

— Ну, с другой стороны, после этого все в провинции узнают о твоей преданности Амализе. Никаких сплетен и домыслов, все всё увидят своими глазами.

Илин поморщился, и стало ясно, что я промахнулся с утешением.

— Ты пытаешься меня успокоить или ещё больше напрячь?

Я лишь ухмыльнулся и жестом пригласил его к двери. Пусть лучше действие отвлечёт от нервов, чем мои неуклюжие попытки поддержки.

Снаружи, в зале, нас уже ждала целая компания поддержки жениха. Лиам покачивался с пятки на носок, явно тоже нервничая. Владис стоял как скала, спокойный и уверенный. Юлиан что-то бормотал себе под нос, наверное, репетировал поздравительную речь. Дректар выглядел немного скованно, видимо чувствуя себя не в своей тарелке в парадной одежде вместо привычных доспехов. Морган задумчиво поглаживал бороду, а Хар, новый глава деревни, которого выбрали после всех потрясений, нервно поправлял воротник.

Все пробормотали приветствия, пожали жениху руку и похлопали его по спине. Я заметил, как Илин слегка расслабился от этой мужской поддержки; иногда простое рукопожатие значит больше тысячи слов.

Свадебная церемония в Валиноре отличалась от той, к которой я привык на Земле, но начало было похоже: жених и его свита занимали свои места первыми, ожидая появления невесты. Прямо как в загсе, только без пластиковых стульев и портрета президента на стене.

Мы вышли на улицу, и я физически ощутил, как сотни глаз уставились на нас. Толпа гостей, сидящих на скамьях и стоящих вдоль дорожек, молча наблюдала за нашим продвижением. В воздухе висело напряжённое ожидание, как перед грозой. Мы прошли к возвышению, построенному специально для церемонии рядом с холмиком, где росла и набиралась сил Астерия, моя дочь от Флоры. Сердце дрогнуло при мысли, что она тоже как бы присутствует на празднике.

Вслед за Илиным поднялись по деревянным ступеням, скрипнувшими под нашим весом, и заняли места слева.

Ирен уже сидела в глубине сцены, облачённая в чёрные одежды, расшитые серебром, словно звёздная ночь материализовалась в ткани. Официальное одеяние Жрицы Безымянной богини подчёркивало её неземную красоту. Её лицо выглядело безмятежным, она смотрела поверх толпы, но когда наши взгляды встретились, губы невесты дрогнули в едва заметной тёплой улыбке. Моё сердце пропустило удар.

Раздался глубокий вибрирующий звук гонга, похожий на звучание тех тибетских чаш, что я видел в ютубе, только раз в десять громче. Притихшие гости замерли, когда входная дверь усадьбы распахнулась, и оттуда вышла целая процессия женщин.

Амализу сопровождали мои невесты и близкие подруги. Белла шла с гордо поднятой головой, её тёмные ушки подрагивали от волнения. Зара держалась чуть позади, но я видел, как она украдкой вытирает глаза. Марона выглядела величественно, как и подобает баронессе. Лейланна, Карина, Ванесса и Самира дополняли процессию. Несколько девушек из Тераны и окрестных деревень тоже присоединились к шествию.

Все девушки были одеты в бледно-зелёные платья цвета молодой листвы. Те, кто шёл ближе к центру, держали длинные шесты с развевающимися зелёными полотнищами, которые скрывали невесту от посторонних глаз. Хитро придумано, создавало интригу и защищало от сглаза, если кто в такое верит.

Процессия медленно двигалась к правой стороне платформы. Я заметил, как Илин весь подался вперёд, пытаясь разглядеть Амализу сквозь колышущуюся ткань. Белла, Зара, Марона, Лейланна, Карина, Ванесса и Самира повели её вверх по лестнице, остановившись напротив жениха.

Наконец свисающие покрывала убрали одним отработанным движением, и толпа ахнула. Даже я, видевший Амализу в разных нарядах, на миг потерял дар речи. Но никто не выглядел более потрясённым, чем Илин. Его глаза расширились, рот приоткрылся, и он замер, словно поражённый громом.

Высокая стройная аристократка была одета в простое белое платье. Этот цвет невесты предпочитали и на Валиноре, и на Земле. Интересное совпадение или универсальный символ чистоты? Её мягкие каштановые волосы свободно струились до талии, перехваченные тонкой серебряной проволокой, которая соединялась с изящным обручем. Жемчуг на обруче мягко поблёскивал на солнце, украшая её лоб.

Сначала она выглядела застенчивой, даже испуганной: взгляд метался по толпе, пальцы теребили складки платья, но когда увидела Илина, всё изменилось в одно мгновение. Лицо озарилось такой искренней сияющей улыбкой, что у меня защемило в груди. Вот оно, настоящее чувство, не игра и не расчёт.

Я выступал в роли опекуна Амализы по её же просьбе; странная традиция, но что поделать. Подошёл к ней, осторожно взял за руку. Пальцы у неё мелко дрожали, ладонь была холодной от волнения. Тепло улыбнулся, стараясь придать уверенности, и повёл к Илину. Мой друг протянул руку, я аккуратно вложил в неё ладонь Амализы и на миг задержал их руки в своих, давая безмолвное благословение.

— Я, сир Артём Крылов, — выкрикнул громко, чтобы слышали даже в последних рядах, хотя в горле стоял ком, — выступая в качестве опекуна, передаю леди Амализу Кинрад, наследницу баронства провинции Юрин, её жениху для бракосочетания. Да обретёт она радость в новой жизни!