Роко

Быть членом мафии паршиво. Быть сыном босса ещё хуже. Быть его временным младшим боссом просто пиздец. Это значит, что тебе нельзя многое на самом деле. Тебе нельзя просто улететь, когда ты хочешь и куда хочешь. Нельзя позагорать голым и забыть о пистолете. Тебе нельзя ни с кем встречаться, потому что это опасно. Нельзя трахать одних и тех же, ведь тогда ты можешь подставить невинных. Нельзя быть геем, это типа не по правилам. Тебе нельзя жить так, как ты хочешь. Тебе многое нельзя, в том числе и лезть в жизни других людей, как бы тебе этого ни хотелось. Нельзя показывать свои эмоции и быть слабым. Тебе нельзя узнать, а что такое нормальная семья. Нельзя иметь своё мнение. Нельзя быть собой. Так что вариантов у меня немного.

Смотрю на своё отражение в запотевшее стекло в ванной комнате и тяжело вздыхаю. Надоело. Просто надоело всё это дерьмо вокруг.

— Да какого хрена? — ору я. Даже не успев выйти из грёбаной ванной комнаты, как сразу же оказываюсь под прицелом. И на этот раз на моей кровати развалилась Рэй.

— Ты бы накинул на себя что-нибудь, — хмыкает она, не опуская взгляд на мой член.

Дура, блять.

Хватаю спортивные штаны с кресла и натягиваю их.

— Что тебе нужно? — рявкаю я, открывая шкаф. А нормальные трусы я до сих пор так и не нашёл.

— Ну, ты типа начал немного напрягать меня, братец.

— И чем же?

— Что с тобой? Ты в таком хреновом настроении никогда не был.

Злобно хлопаю дверьми и поворачиваюсь к Рэй.

— Дай подумать, — прикладываю палец к губам, постукивая по ним и имитируя бурную мозговую деятельность, но потом мои губы поджимаются в тонкую линию, и я злобно смотрю на сестру. — Может быть, блять, то, что я сегодня убил две полные семьи? Их детей, трёх младенцев и, сука, старика, который умолял меня не трогать хотя бы новорождённого мальчишку?

— Оу, и правда, хреново, — кривится Рэй.

— Хреново? Ты так считаешь?

— Ну, типа да. Ты мог бы их не убивать.

— Иди на хуй отсюда, — рычу я, сделав угрожающий шаг к ней. Но сестра даже не дёргается, она лишь насмешливо выгибает бровь. — Они были в системе. Они сбагривали наркотики беременным женщинам, больным и голодным детям, затем продавали их на органы, в рабство и продавали их детей. Так что иди ты в жопу, Рэй, со своим осуждением. Другой жизни у меня не будет.

— Эй, я не осуждала. Я просто спросила, что с тобой творится? — сестра вскидывает руки, вызывая у меня недовольное фырканье. — Ты съезжаешь.

Блять.

Тяжело вздохнув, я киваю.

— Да.

— Почему? Мы же типа живём за счёт папочки, и это выгодно.

— Потому что я… иногда хочу побыть один. Ну и пора бы уже обзавестись своей квартирой.

— Ладно, тогда когда мы переезжаем? — улыбаясь, спрашивает сестра.

Ещё раз блять?!

— Мы не переезжаем. Переезжаю только я.

Лицо сестры сразу же бледнеет, и она дёргается назад.

— Что? — шепчет она.

— Рэй, послушай. Просто выслушай меня, хорошо?

— Тебе следует, блять, найти очень веские причины, почему ты вышвыриваешь меня! — злясь, выкрикивает она.

— Это не так. Рэй, это не так. Я люблю тебя, но я… я хочу… мне нужно своё место, чтобы утром… я… чёрт, — провожу ладонью по влажным волосам и смотрю в сторону, — это оказалось сложнее, чем я думал. В общем, мне нужно побыть одному, Рэй. И я хочу… я кое с кем встречаюсь, и… мы там будем жить. Я так предполагаю.

— Что? Ты… кто это? — Рэй в шоке смотрит на меня.

Блять, когда я перестану врать. Я просто реально хочу пожить один. Один. Только один. Страдать один. Смотреть порно один. Хотя бы раз в жизни быть один, и чтобы никто не нарушал моё уединение. Мне и так паршиво. Мне всё хуже и хуже, я чувствую себя таким дерьмом, что мне противно говорить даже с Рэй. Противно всё в себе. Слышать свой голос, видеть своё отражение. Всё.

— Роко? С кем ты встречаешься? Ты влюблён? — спрашивает Рэй, и ей с трудом даются эти слова.

— Пока не знаю, но я… хочу. Рэй, я хочу влюбиться и остановиться. Я должен. Я ещё официально не младший Босс, а лишь временно занимаю этот пост и хочу его получить. А для этого мне нужно повзрослеть. Так что я… принял решение. Я кое с кем встречаюсь, и он мне очень нравится. Мне с ним хорошо.

— С ним? То есть ты определился? Ты стал полноценным геем? — хмурясь, спрашивает она.

— Хм… нет, я ещё бисексуал. Но в этом и суть. Он не осуждает меня. Принимает меня вот таким, отрывается вместе со мной, и мы можем разделить женщину между друг другом, но он всегда рядом, если нужен мне. И он хороший. Добрый и искренний. Он… он невероятный… ранимый и похож на большого ребёнка, которого я хотел бы защищать всю свою жизнь. Но он не готов к тому, чтобы вот так просто войти в мой мир. И я хочу подготовить его, понимаешь?

— Блять, Роко, да ты реально втюрился. Я не помню, чтобы ты говорил вот так о ком-то. Значит, этот парень заслужил. Чёрт, братец, — смеётся Рэй и толкает меня в бедро. — Ну ты и сукин сын. А я думала, что ты из-за Дрона такой надутый.

Блять.

Вообще-то, никакого парня нет. Никакой любви нет, и в какой-то момент я начал описывать Дрона, потому что на ум больше никто не пришёл, а я трахался менее шести часов назад. Да что со мной не так? Парень видит во мне насильника и жестокую мразь, а я страдаю из-за этого. Поэтому мне и нужно одиночество. Я хочу прийти в себя.