Оливеру потребовалось всего две секунды, чтобы найти застежку ее лифчика и расстегнуть его. Он тут же скользнул руками под лифчик и обхватил груди Урсулы, слегка их сжимая.

Она застонала ему в рот, и в то же время Оливер услышал, как участилось ее сердцебиение. Прикосновения к ее груди и соскам неизменно возбуждали Урсулу.

Хотя сейчас у них не было на это времени, она отвечала ему так, словно ее тело ничего не могло с собой поделать.

— Вот так, детка, — пробормотал он, на мгновение оторвавшись от ее губ. — Ты тоже этого хочешь. — он вдохнул ее пьянящий аромат. — Тебе не терпится почувствовать меня внутри себя.

— Оливер, это безумие. мы должны ехать в аэропорт. — несмотря на протест, она не оттолкнула его, а прижалась тазом к его напряженному члену.

— У нас есть несколько минут.

И он собирался воспользоваться оставшимся у них временем. Не давая ей возможности возразить, он стянул ее футболку через голову и стянул лифчик с плеч, небрежно бросив его на пол.

— Раздень меня, — приказал он, не сводя взгляда с ее прекрасных грудей, увенчанных темными сосками. Твердыми сосками. Да, невозможно было отрицать, что она была так же возбуждена, как и он.

Урсула вздохнула.

— Ты же знаешь, я вознагражу тебя за старания. Как и всегда, — прошептал он, целуя её в шею и касаясь кожи острыми клыками, которые уже опустились.

Она вздрогнула от этого прикосновения.

— Боже.

Больше ни одного возражения не сорвалось с ее губ. Вместо этого ее руки принялись за работу, освобождая его от рубашки, затем расстегнули пуговицу и молнию на брюках. Когда она стянула их с его бедер, Оливер помог ей и снял их. Прежде чем Урсула успела освободить его от боксеров, он стянул с нее собственные штаны.

На ней были только крошечные стринги, которые едва прикрывали соблазнительную плоть. Вдобавок ко всему, материал был практически прозрачным и ничего не скрывал от его вампирского зрения.

Оливер облизнул губы в предвкушении того, что сейчас произойдет. Ему нравилось удовлетворять две свои самые большие страсти одновременно. Убивать двух зайцев одним выстрелом. Было не только невероятно захватывающе пить её кровь, находясь внутри неё, но, в его случае с Урсулой, ещё и необходимо.

Только после того, как она достигнет оргазма, наркотическое действие ее крови на короткое время ослабнет, чтобы употребление не превратило Оливера в сумасшедшего наркомана. Менее чем через час после оргазма ее кровь будет такой же опасной, как и раньше, и, следовательно, недоступной для него.

Оливер просунул руку ей в трусики, накрывая аккуратно подстриженный треугольник завитков, охранявший ее лоно, и направился дальше на юг. Тепло и влажность встретили его ищущие пальцы. В тот же миг его член начал дергаться, желая ощутить то же, что и его пальцы.

— Достань мой член, — простонал он, с нетерпением ожидая ее прикосновений, потому что независимо от того, как часто они занимались любовью за последние несколько месяцев, каждый раз это было по-другому и ново. И более волнующе, чем в предыдущий раз.

Мгновение спустя Оливер почувствовал, как ее руки стягивают с него боксеры, спуская их вниз по ногам. Затем одна рука обхватила его.

— Вот так? — спросила Урсула с дразнящими интонациями в голосе.

— Да, вот так, словно ты этого не знала.

Она сжала его член в своей руке, заставляя его сердце биться где-то в горле.

— Черт, детка!

Он громко застонал и запрокинул голову, мгновение наслаждаясь ее нежными прикосновениями. Затем его пальцы задвигались, погружаясь в ее влагу, прежде чем снова скользнуть выше, к тому месту, где находился центр ее наслаждения.

Когда он скользнул по нему пальцем, слегка надавив, веки Урсулы затрепетали, а из горла вырвался громкий вздох. Он так хорошо знал ее тело, точно понимал, как заставить ее мурлыкать, как котенка, как заставить извиваться под ним в экстазе и как заставить содрогаться в его объятиях.

И он не мог насытиться этим, видя, как ее губы изгибаются в чувственной улыбке, глаза темнеют от страсти, а тело дрожит от желания.

Поскольку это, в свою очередь, вызывало в нем ответную реакцию: все его тело начинало гореть от желания, от потребности обладать ею, сделать своей навсегда. Желание сжигало его изнутри.

Тлеющие угольки его любви к ней разгорались с новой силой каждый раз, когда он смотрел на ее греховное тело, каждый раз, когда целовал ее чувственные губы и прикасался к ее шелковистой коже. Урсула словно околдовала его, глядя своими миндалевидными глазами так, словно он был единственным мужчиной, который имел для нее значение.

Именно так она смотрела на него сейчас.

— Возьми меня, — прошептала она, едва шевеля губами. — Мне нужно почувствовать тебя.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь.