— Вы были правы. Я — нет. Не в первый раз и не в последний.

Мы направляемся к выходу, Саймон пристраивается следом.

— Подождите, — бросает Джек, и само это слово звучит как тяжелый вздох. — Я передам сообщение. За одну крону.

— Сделаем… — начинаю я, но Айла меня обрывает.

— Одна крона, если ответ на наше предложение будет благоприятным, — чеканит она. — Ничего, если нет.

— Идет, — соглашается Джек. — Ответ будет к десяти завтрашнего дня. Я принесу его на Роберт-стрит.

— Последнее предложение, — говорит Элспет, когда я открываю дверь. — Полсоверена за раунд, если предупредите за неделю, чтобы я могла устроить закрытый поединок.

— Я не дерусь ради денег, — повторяю я. — И не дерусь на публику. Доброго вечера вам обеим.

Когда дверь закрывается, я поворачиваюсь к Айле:

— Вы же в курсе, что я уже мысленно потратила те деньги, что вы мне предлагали?

— Смею ли я спросить, на что?

— На платья с карманами размером с нож. И еще на пистолет. Карманный пистолет и карманы, в которых я, черт подери, его не потеряю. — Я кошусь на пару студентов, передающих друг другу фляжку. — И на одну из таких штук тоже. Или на две.

— Юношей? — с улыбкой уточняет Саймон.

— М-м, это мне, пожалуй, не по карману. Я хочу платья с потайными карманами под нож и пистолет, сам карманный пистолет и фляжку для виски.

— Ты хоть представляешь, сколько всё это стоит? — спрашивает Айла. — После того удара по голове, я имею в виду.

— Я соглашусь на карманы поменьше в моих нынешних платьях и пистолет. Крошечный такой, очаровательный пистолет.

Она качает головой, и мы продолжаем наш путь по улице.

Глава Двадцатая

Мы вернулись в дом; Саймон в конюшне, дверь за нами закрыта. Айла вглядывается в конец коридора и кивает на полоску света под дверью, ведущей в похоронное бюро.

— Дункан работает допоздна, — замечает она.

— Он всегда работает допоздна, — отзываюсь я.

— Тебе стоит пойти поговорить с ним.

— О том, что он засиживается? Ну уж нет, это не моё дело. К тому же у меня сложилось впечатление, что он не перетруждается. Если занимаешься тем, что тебе нравится, это не кажется работой. — Пока я говорю, я меняю уличные ботинки на домашние — процесс этот совсем не быстрый. — Проблема возникает тогда, когда работа — это всё, что у тебя есть. Плавали, знаем. Не думаю, что у доктора Грея есть такая проблема, верно?

— Нет, и я не предлагала тебе говорить с ним об этом. Я имела в виду — поговори с ним о том, что произошло сегодня, с Саймоном.

— М-м, это тоже не моё дело.

— Разве он не послал Саймона следить за нами обеими?

— Он послал Саймона следить за вами. Я просто оказалась рядом.

— Полагаю, это неверное истолкование ситуации. Однако я считаю, что обсудить это с ним — именно твоя задача, раз уж он включил тебя в свою уловку. К тому же я…

Она достает мятную пастилку из жестянки — её личный признак стресса.

— К тому же я прошу тебя поговорить с ним, Мэллори, потому что если это сделаю я, то всё испорчу. Я обижусь, даже если он этого не хотел. Я заставлю его чувствовать себя виноватым, хотя он просто пытался поступить правильно. Я буду искренне намерена подойти к вопросу логически, но у меня не выйдет, и в итоге ничего не решится, я просто вылечу из комнаты в гневе, а он в следующий раз станет еще хитрее, подсылая за мной Саймона.

Когда я не отвечаю, она застегивает последнюю пуговицу на домашних ботинках.

— Я ставлю тебя в неловкое положение. Прости. Ты права. Я должна разобраться с этим сама.

— Нет, в твоих словах есть смысл. Я просто не уверена, что смогу это донести. Ты не единственная, кого доктор Грей видит не совсем ясно, несмотря на все свои добрые намерения. Он знает, что я не «просто горничная», но это не значит, что я могу говорить с ним на равных.

— Разве вы не на равных?

— О, я-то думаю, что на равных.

— Правда? Разве он не просил тебя называть его по имени? И всё же, даже когда рядом только я, ты называешь его «доктор Грей».

— Это сложно.

— Тогда, возможно, это шаг к тому, чтобы стало проще.

— И заодно к решению проблемы, которую ты хочешь на меня спихнуть?

Её губы дергаются в улыбке.

— Одно действие может иметь несколько целей и последствий. Так уж вышло, что это пойдет на пользу нам обеим.

— Ладно, — ворчу я. — Поговорю я с твоим братом.

— С Дунканом.

— С твоим братом, — повторяю я и направляюсь по коридору к той самой освещенной двери.

Я проскальзываю в похоронное бюро. Грей в своем кабинете, дверь приоткрыта. У меня возникает искушение прокрасться и посмотреть, насколько глубоко он погружен в работу, а затем тихо ретироваться, если он занят. Однако если меня поймают, это даст повод обвинить меня в том, что я «шпионю».