Не дождавшись ответа, она косится на меня.

— Вы гадаете, как эти вещи связаны. Мол, разве я говорю, что раз она хорошая кормилица, то не могла прикончить бесполезного мужа? Нет. Это ведь тоже часть заботы о доме, верно? Особенно если он воровал её деньги и спускал их на выпивку? — Она качает головой. — Зря я это сказала, а то еще подам вам идеи.

— Не подадите.

— Нетти не могла его отравить, потому что её не было дома. Она зарабатывала на жизнь способом, о котором ей не захочется рассказывать полиции, поэтому я делаю это за неё: никакое бесчестье не стоит того, чтобы за него умирать.

— Она торговала ласками.

— Как вы всё изящно преподносите.

— О, я могу преподнести это куда менее изящно, но я обнаружила, что люди не в восторге, когда я в лоб спрашиваю, не из секс-индустрии ли человек. Они сразу краснеют и начинают заикаться.

Резкий смех.

— Значит, вы общаетесь со слишком многими людьми из Нового города. Здесь всё иначе. Является ли работа Нетти «секс-индустрией», зависит от того, как вы это назовете. Она позирует художникам. Без одежды.

— Порнография?

Мисс Янг вскидывается.

— Вовсе нет! Или, если и так, ей об этом не говорили. Это ради искусства.

— А-а, она натурщица. — На мгновение я задаюсь вопросом, почему это считается таким скандалом, что она готова пойти на виселицу, лишь бы об этом не узнали. А потом вспоминаю: любая нагота здесь — повод для позора. — И это доказывает её невиновность, потому что…? — подстегиваю я.

— Потому что она была в Глазго, где ей предложили баснословную сумму. К тому времени как она вернулась, отец уже слег, был болен, а на следующий день помер.

— Есть идеи, как его отравили? В доме было что-то, что ел только он и больше никто?

— Ел — нет. Пил — да. У него была бутылка, припрятанная под половицей под их кроватью.

— Мы её нашли. Ему кто-нибудь дарил эту бутылку?

— Если и дарили, я об этом ничего не знаю. Могу дать имена его дружков, но если бы у них были деньги на бутылку, они бы выпили её сами.

— Та бутылка, что мы нашли — это его обычный выбор?

— Его обычный выбор — всё, что удастся раздобыть, включая потин. В тот раз я впервые увидела там бутылку настоящего алкоголя.

— Ему в последнее время не перепадало денег?

— Если и перепадало, мы их не видели. Потому Нетти и взялась за ту работу в Глазго.

— Могу я задать еще вопросы?

— Если вы собираетесь спросить, почему Нетти забрала деньги из похоронной кассы и не пошла за его телом — это была моя идея. Я… — Она снова обхватывает себя руками. — Я сказала ей, что его тело должно пойти докторам, чтобы они могли выяснить, почему выпивка так сильно захватывает человека. Сказала, что они, может, смогут найти лекарство.

— Понятно.

— Это не было ложью. Они ведь могут, правда? Но да, я больше думала о деньгах — что они должны пойти его семье, а не в карманы тем, кто будет его закапывать. Он мертв и ушел. Ему-то всё равно. Он не узнает.

И с этим я вынуждена согласиться.

Час спустя я сижу в кофейне, и нет, я не перенеслась магическим образом в свое время. Если бы я встретила слова «кофейня» в викторианском романе, я бы подумала, что автор не потрудился изучить матчасть. Что только доказывает, как мало я понимала в этом мире.

Грей хотел в чайную, очевидно, ради выпечки, а я в шутку спросила про кофейню… и меня привели в одну из них.

Впрочем, это совсем не то, что я себе представляла. Да, здесь есть кофе, и нет, я не ждала мокко или латте, но я рассчитывала на более… богемную атмосферу. Свою ошибку я осознала, когда обнаружила, что моя «кофейня» находится в величественном отеле Нового города. По крайней мере, это означало, что Айла может дойти до нас пешком.

В заведении подают кофе, и он вполне сносный. Еще тут есть выпечка, которая оказалась недостаточно изысканной для Грея, он ест свою порцию медленно и ни разу не косится на мою долю или долю МакКриди. Я заказала овсяные лепешки, которые очень люблю, и вот тут я готова поставить викторианским кофейням балл — они знают, как приготовить правильную овсяную лепешку.

Я также вижу здесь предвестников наших кофеен: удобная мебель и небольшие группы людей, наслаждающихся неспешной чашечкой кофе за беседой. Кое-где даже расставлены столы с шахматами.

Отличие в самой атмосфере — она будто пытается казаться непринужденной, но у неё не очень-то получается. Обстановка слегка скованная. Немного аскетичная. Почти так, словно это место изо всех сил старается быть модным пабом, но при этом остается чайной, что кажется странным, пока я не понимаю, что именно так и задумано. Это безалкогольная версия викторианских кабаков.