— Мне нужно возвращаться домой.

Демид снял перчатку и провёл рукой по волосам, внимательно глядя на неё.

— Мать сильно давит на тебя сейчас?

Она вдруг рассмеялась — горько, почти надломленно:

— Каждый день унижает. На меня ведь ставки делали, понимаешь? А я всех подвела. Теперь приходится «прислуживать» брату — всё для него, всё ради его карьеры. Вот и съехала… Но толку? Мать всё равно наведывается, и каждая встреча заканчивается скандалом.

Демид сжал губы, гневно качнув головой:

— Осуждаю таких родителей. Детей должны любить одинаково, несмотря ни на что.

Ульяна вздохнула и отвела взгляд, уставившись в ледяную гладь:

— Мне нужно срочно найти работу. Хоть какую-то.

— Я могу помочь… — начал Демид.

— Нет, — резко перебила она. — Не надо. Просто подвези меня домой.

Он кивнул, уважая её упрямство.

Они переобулись, сняли коньки и вскоре уже сидели в машине. Демид сосредоточенно вел внедорожник по вечерним улицам, задумчиво молчал, мысленно перебирая варианты, как помочь ей так, чтобы она не оттолкнула его снова.

Ульяна, устроившись рядом, слегка покачивала головой в такт музыке и негромко подпевала песне, звучавшей из динамиков. И в этот момент, когда её голос сливался с мелодией, казалось, будто все тучи над ней хоть немного разошлись.

Демид вдруг усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги:

— Знаешь… я постараюсь тебе помочь. Может, это из-за меня мы сегодня и застряли в лифте.

Ульяна повернула голову и посмотрела на него так, что если бы взглядом можно было убивать, он бы уже врезался в ближайший столб. Демид лишь рассмеялся, явно довольный её реакцией.

Машина вскоре остановилась у её дома. Они медленно вошли в подъезд, вызвали лифт и, дождавшись, когда створки со скрипом разъедутся, зашли внутрь.

Ульяна судорожно вдохнула. Пространства оказалось слишком мало, а Демид — слишком близко. Его плечо почти касалось её, тепло тела пробивало сквозь одежду, и это распаляло в ней что-то опасное, разрушительное. Упрямство и привычное раздражение дрогнули, подменённые внезапным, нежеланным желанием.

Демид склонил голову и посмотрел сверху вниз — удивлённо, будто не понимал, отчего её щеки вспыхнули алым.

Но стоило дверям открыться, Ульяна метнулась наружу, едва ли не бегом проскользнув к своей квартире. Ключи звякнули, замок провернулся, и через секунду она уже скрылась за дверью, оставив его одного.

Демид усмехнулся, качнул головой и не стал подниматься дальше. Он снова вызвал лифт, спустился вниз, вышел на улицу и направился к машине. Через пару минут внедорожник уверенно свернул к фитнес-клубу неподалёку, где работал его хороший друг — именно с ним он и собирался обсудить то, что крутилось в голове весь вечер.

Вскоре Демид уже сидел в кабинете фитнес-клуба, напротив своего давнего друга Артёма. Тот откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и внимательно слушал.

— Возьми её к себе, — серьёзно сказал Демид. — Тренером. Ульяну Королёву. Она знает спорт лучше, чем кто-либо. Она талант, и ей нужна новая опора. Сам же знаешь, что случилось на чемпионате.

Артём слегка приподнял бровь, но особого сопротивления не проявил.

— Неужели эта Королёва так сильно тебя задела?

Демид усмехнулся, глаза его на миг потеплели:

— Запала в самую душу.

Артём хмыкнул и покачал головой:

— Ну что ж… Предложу ей работу. И даже постараюсь уговорить, если начнёт отнекиваться.

Они обменялись крепким рукопожатием — мужским, молчаливо подтверждающим больше, чем могли сказать слова.

Уже позже, когда Демид ехал домой по ночным улицам, его мысли возвращались к Ульяне. Он видел её лицо, её огонь и пустоту во взгляде, её упрямство и ту нежность, которую она старательно прятала. И невольно улыбнулся, вдруг вспомнив: утопила ли она всё-таки того бедного плюшевого медведя в ванной… или всё же пощадила?

Ульяна зажала телефон плечом, продолжая нарезать огурец. В трубке звучал холодный, уверенный голос матери:

— Ты должна помогать Роме, слышишь? Он на пороге Олимпиады. У него будущее. А ты — обязана поддерживать брата.

Ульяна молчала. В горле встал ком, но спорить не хотелось — бессмысленно. Сколько лет она пыталась доказать, что тоже чего-то стоит, но для матери всегда был только один ребёнок — Роман, звезда, надежда семьи.

— Я всё понимаю, мама, — тихо ответила она, перекладывая овощи в тарелку.