— Графиня, я хочу попросить вас о маленькой услуге. Вы не могли бы что-нибудь узнать о готовящемся перевороте?

— При инициации я кое-что видела, — кивнула я. — Но, к сожалению, лиц участников рассмотреть не удалось.

— Наверняка использовали артефакты, — пробурчал герцог.

— Одно я знаю точно, — продолжила, не обращая не него внимания, — человек, желающий сместить вас с престола, затеял это еще много лет назад.

— Но мы тогда поймали всех заговорщиков! — удивился Валиас.

— Получается, не всех. Я слышала, как они говорили о том, что лишь благодаря ближайшему родственнику вы еще не лежите под слоем земли. Извините, ваше величество, но, похоже, этот мужчина смог перехитрить следствие. Ваш дядя раскрыл всех заговорщиков, кроме него.

— Да-а, не ожидал, — император откинулся на спинку кресла и посмотрел на герцога. — Твое мнение, Арнес?

— Видящие не ошибаются, — серьезно ответил тот. — Значит, мы на самом деле тогда упустили главаря. И теперь я понимаю, почему они пытались убить Китану, — боятся, что их планы сорвутся.

— Еще хотела добавить, — я подняла руку и, дождавшись, пока оба аристократа повернутся ко мне, продолжила: — Ваш недоброжелатель работает или живет во дворце.

— С чего ты так решила? — вскинулся Айжонский.

— Тот мужчина сказал, что на следующей неделе ему назначена аудиенция.

— Арнес, ты, думаю, понял, что надо делать, — со значением посмотрела на друга император.

Интерлюдия

Граф Лиссимах стоял перед герцогом, склонив голову. Он прекрасно понимал, что срыв давно подготовленной операции ведет не только к гибели видящей, но и к наказанию его самого и его людей. Хорошо, если все обойдется чисткой памяти. Но, вполне вероятно, его изуродованное тело найдут где-нибудь за городом в вонючей канаве. От таких перспектив графа передернуло.

— Почему стражник не напал на девушку? — строго спросил Кадор Энемноген.

— Напал, — вздохнул Дорей Лиссимах. — Даже успел кинуть атакующее заклинание, прежде чем его убил герцог Айжонский. Тело унесли подальше и бросили на растерзание хищникам. Айжонский поставил на пещеру свои заклинания, чтобы посторонние не смогли зайти внутрь. Мы нашли тело и по остаткам памяти прочитали все, о чем я вам доложил. Также удалось выяснить, что о нападении на видящую предупредил полуэльф.

— Речь идет о графеныше Авилье?

— Да, мой лорд. Он сначала вышел сам, о чем-то поговорил с Айжонским, а потом вынес из пещеры девушку. Она была без сознания.

— Уверен, видящая узнала о покушении в момент инициации и успела рассказать о нем Авилье. Что известно о ней не этот час?

— Китана пришла в себя, и скоро у нее встреча с императором.

— Я знаю, — отмахнулся герцог Энемноген. — Но вряд ли император в первый же день начнет задавать ей вопросы. Она еще слишком слаба. Надеюсь, вы подготовились?

— О да, господин, — усмехнулся граф.

Светлана (Кити)

Айжонский остался в кабинете с его величеством, а меня отправили обратно в покои, попросив, чтобы я их не покидала.

— Если вы правы, то главный преступник наверняка захочет навредить вам, — произнес на прощание Арнес. — Впрочем, я думаю, он не рискнет. Испугается, что его заметят.

Император вызвал одного из охранников и приказал проводить меня. Я снова на автомате сделала книксен и вышла за дверь.

Охранник говорил, куда поворачивать, а я следовала его указаниям. Но после очередного поворота услышала за спиной шум и вскрик. Не успела обернуться, как получила укол в шею, и меня накрыла тьма.

Сознание возвращалось медленно и урывками, подташнивало, а то место, где я ощутила укол, сильно жгло. Через какое-то время наконец удалось открыть глаза, и холодная волна плохого предчувствия вызвала мурашки по всему телу.

Огляделась, стараясь меньше ворочать головой. Я находилась в комнатке размером примерно два на три метра. Кроме односпальной кровати, на которой я лежала, здесь стояла тумбочка, а рядом с ней гордо красовался ночной горшок. Увидев его, я сжала кулаки от бессилия.

— Вечно тебе, Светка, везет, как утопленнику, — пробурчала обреченно.

Приподнявшись на локтях, попробовала встать, но звук открываемой двери заставил плюхнуться обратно, вызвав стон боли.

— Очухалась, девка, — в произнесенной хромым стариком с перекошенным налево лицом фразе не было вопроса. Один его глаз с любопытством смотрел на меня, а второй, неподвижный, просверливал во мне дырку. Такое ощущение создавалось оттого, что его наполовину закрывало веко.

Я не ответила. А смысл? Уговаривать отпустить? Бесполезно. Наверняка этого ущербного терпят за его помощь, поэтому он пойдет на все, чтобы заработать кусок хлеба.