Шрифт:
Тогда, укутав меня одеялами (меня трясло, аж зубы стучали), он поил меня горячим чаем с лекарством и, словно нехотя, но всё же спросил:
— И давно он так?
— Что именно? — не поняла я.
— Самоустраняется?
— Не знаю, я не делала отметок в календаре, — горько усмехнулась я.
Но, честно говоря, уже не могла списывать равнодушие и отстранённость Каховского только на работу. Я не знала, что думать, и просто молча страдала, видя, как он отдаляется. Не знала, что мне делать: искать доказательства измены или просто ждать, когда он сам поставит меня в известность и объяснит, что с нами случилось.
— Думаешь, мне стоит беспокоиться? — смотрела я на Феликса с надеждой. С надеждой, что он скажет: «Нет, всё нормально, с ним такое бывает».
— Думаю, тебе не стоит строить на него планы, — ответил он. — Ты заслуживаешь лучшего. Человека, который будет тебя ценить. Что будет рядом не только когда ему позволяет время, а всегда. Того, кому не всё равно, что важно для тебя, — ответил он, не поднимая глаз.
А может, мне просто надо было, чтобы кто-то сказал это вслух, чтобы возразить.
Я в ужасе покачала головой:
— Нет, нет. Он просто работает. Он закончит этот дурацкий проект, и всё наладится.
Бесфамильный тяжело вздохнул и ничего не сказал. Но он действительно был неправ.
Просвет наступил. Каховский вернулся во всех смыслах. То приезжал с букетом моих любимых пионов, то неожиданно назначал свидание в ресторане, а то и вовсе звонил и говорил, что ждёт меня у редакции.
В один из таких дней, когда я неслась к Паше по вестибюлю и стук моих каблуков конкурировал со стуком моего сердца, от стены вдруг отделилась девушка, которую я уже видела здесь несколько раз.
Я не знала, кого она ждёт, почему здесь стоит. Я просто её запомнила.
Она шагнула ко мне. Я остановилась. Но тут в дверь вломился Каховский.
— Не дождался. Так по тебе соскучился, — сгрёб он меня в объятия.
И я лишь заметила, как девушка отвернулась и торопливо накинула на голову капюшон толстовки, скрывая медные волосы.
7
Потом я её какое-то время не встречала. Да мне было и не до неё.
У нас снова всё было хорошо.
Мы летали на выходные в Венецию. Бродили по узким улочкам и мостам, целовались на площади Сан-Марко, и я чувствовала себя самой счастливой на свете. Пашка был внимателен, нежен и постоянно держал меня за руку, словно боялся отпустить. Фотографировал меня на фоне гондол и каналов, смеялся над моими глупыми шутками и говорил, что я — лучшее, что с ним случалось.
Я верила. Я хотела верить.
Его день рождения был всего через неделю. И я уже присмотрела редкое издание Бродского на «Авито», даже зарезервировала до зарплаты (немного не хватало), когда Феликс позвонил с неожиданным:
— Я знаю, чего хочет Каховский. И что ему точно понравится.
— Да я… — рассказала я про Бродского, не зная, как объяснить, что ещё на один подарок у меня денег не хватит, пришлось ведь купить ещё туфли и платье, а за раритет я уже внесла залог.
— Тебе не будет это ничего стоить, — словно понимал, в чём затруднение, Бесфамильный. — Мы сделаем твой портрет. Фотопортрет. То есть я сделаю, от тебя требуется только приехать, ну и выполнить в точности все мои указания.
— А ты успеешь за неделю?
— Иначе я бы не предложил.
В радостном предвкушении перед фотосессией я обедала в столовой редакции.
«И как я сама не догадалась», — листала я образцы, что сбросил Феликс. Каховский ведь говорил. Открытым текстом говорил, что именно хотел бы повесить на пустой стене в гостиной.
Он сказал: «Твой портрет, ну или не портрет…»
Тогда я сочла это шуткой, но теперь вспомнила и подумала, что он не шутил — он намекал.
— Вы позволите? — прозвучал надо мной негромкий женский голос.
Я подняла глаза, оглянулась — в столовой было полно пустых столиков, чтобы к кому-то подсаживаться. А потом её узнала.
Она была в той же толстовке, девушка с рыжими волосами из вестибюля.
— Да, конечно. Чем могу?..
— Как вы познакомились? — села она напротив.
— С кем? — я растерялась, инстинктивно блокируя экран телефона, где всё ещё были открыты фотографии Феликса.
— С Каховским, — она произнесла его фамилию так, будто проглотила горькое лекарство.
Я молчала, пытаясь понять, что происходит. Девушка выглядела взвинченной, её пальцы нервно теребили край рукава. С выразительными зелёными глазами на бледном лице, она была моложе, а может, мне так просто показалось из-за толстовки и отсутствия косметики.