Она задрала кофту и футболку и показала испещрённый шрамами живот:

— В детстве в девяностые два отморозка заживо вырезали мне почку. С тех пор лечение, больницы, лекарства и всё такое прочее. У меня третья группа инвалидности, причём пожизненная, — она нашла документ, он был в отдельной папке. — Вот, если очень нужно, могу откопать назначение этого препарата врачами, но его делали до СВО. Теперь на наш рынок не поставляют, поэтому и не назначают. Я была у брата в Штатах и там купила запас на пару лет. Документы искать?

— Не надо, оденьтесь, — недовольно произнесла немолодая сотрудница.

— Мы пойдем, да? — тут же проняла Эля.

— Да, сейчас поговорим и пойдем. Я, видишь, тете сумочки показываю, красивые.

— Красивые. Мы пойдем, там дядя Серёжа? — попросила Пирожочек робко, не отлепляясь от ноги.

— Идите, — согласилась таможенница и добавила Миле: — На следующий раз везите даже старые назначения в бумаге.

— Хорошо, учту.

Сбор вещей обратно занял какое-то время, и вскоре Мила с тележкой с тремя чемоданами, парой сумок с ручной кладью, пакетом из дьюти-фри на подарки и Элей сверху выехала на свободу.

Серж нашелся моментально, причём первым его заметила мелкая:

— Мы тут! Мы тут!

Радость, суета, рассказы мелочи, не умолкающей ни на минуту, и дорога обратно.

Сначала высказывалась Пирожочек, ей требовалось поделиться всем и сразу. К счастью, после вредной, но вкусной еды она получила телефон и под мультфильм задремала.

— Как ты? Отдохнул без нас? — уточнила Мила сонно.

— Ложись, поспи.

— Нет, нужно переходить на наш часовой пояс. Самое сложное — первые двое суток, потом становится проще.

— Ясно. Рассказывай — как долетели?

— Тебе же только недавно рассказали, причём в лицах, — фыркнула Мила. — Хочешь сравнить версии?

— Именно. Хочу сравнить версии, узнать, откуда три чемодана, если улетала ты с одним, и выяснить еще пару-тройку вопросов. Поэтому начинаем с главного — как всё прошло?

— Хорошо, всё прошло на удивление хорошо.

И Мила принялась за рассказ о поездке, полете, суете и прочих разных моментах. Впечатления, обсуждения, реакции Эли на ручного крокодильчика в зоопарке. Необычные, занятные, веселые и не слишком моменты сливались в единую картинку. Серж слушал, уточнял, спрашивал и разделял ее эмоции.

— Ой, прости, а ты как тут? Без нас. Отдохнул?

— Наверное, да, — задумчиво ответил он уже на подъезде к родному городу. — Знаешь, успел и отдохнуть, и заскучать, и понять, что с вами рядом лучше.

— Последнее случилось вчера?

— Нет, дня три назад, — развеселился он.

— То есть первые две с половиной недели всё было отлично?

— Практически, с поправкой на живность. Ас искренне считал, что раз я остался, то его распорядок не изменился, Демон удивлялся вашей пропаже первые пару дней, а потом вспомнил про меня и стал приносить веревочку для игры мне.

— Серьезно?

— Да. Раз я остался, то должен с ним играть. Хотя каждый вечер и каждое утро этот хищник уходил на улицу по своим делам и уже начал таскать домой разную добычу. То мышку, то птичку.

— Ты говорил — у него проснулись хищные инстинкты.

— Еще у родителей с участком и мелкой живностью, но тем не менее настаивать на веревочке ему это не мешает. Причём ловить, когда я сижу и машу рукой, он не согласен. Только в варианте Эли с бегом по коридору, — возмутился хозяин зловредного кота.

— А ты не согласен бегать?

— Ни за что, к тому же вместо черного кота у нас теперь серовато-пыльный и его приходится постоянно отряхивать.

— Серо-белый пес. Серо-черный кот. Наша сероватая жизнь, — развеселилась Мила.

— Звучит не ахти, — хмыкнул Серж, въезжая в город.

— Согласна, но что-то в этом есть…

Дома пришлось будить недовольную Элю и подсовывать любимых животных. Это, разумеется, взбодрило и отвлекло. А когда начались игры с веревочкой, счастливы стали все, включая взрослых, получивших свободное время для быта.

Быт в выходные преобладал, как и стойкое желание спать. Спать всегда и везде. Мила честно отмучалась до восьми вечера и упала в кровать. На следующий день история повторилась. Эля тоже поломала свой график, и до возвращения в норму было еще далеко. Один только Серёжа посмеивался, глядя на их мучения, но надо признать, поддерживал и почти спокойно воспринимал подъём в пять утра от суеты, устроенной девочками.

Рассказы, подарки, сувениры, эмоции. К вечеру воскресенья Мила более-менее бодрая сидела на балконе и гладила довольного Аса, когда к ней присоединился улыбающийся Серж. Имя упорно чередовалось с Серёжи до Сержа, но надо отдать должное, откликался он на все обращения сразу.