— Всё будет нормально. Я пошла понемногу, присматривай за Пирожочком.

— Естественно. Мила…

Она, не разгибаясь, встала и побрела к двери. Сумочка, ключи, сумка с вещами и бумагами. Прощание с Асом и медленный спуск по лестнице. Смысл ждать скорую, чтобы потом выяснять, кто понесет ее на носилках. Тем более в понедельник в половине пятого утра? Проще подождать на улице.

Шум за спиной — и через две ступеньки ее догнал Сергей.

— Мила. Давай хоть сумки заберу. Может, тебя донести?

— Ты упадешь вместе со мной, и будем лечить еще и переломы, — пошутила она, как смогла.

Дорога вымотала. Боль резала буквально пополам. Короткий перерыв на первой ступеньке и дальше проще — путь по прямой на улицу. Где Мила, подстелив пакетик на бордюр, стала ждать скорую.

Растерянный мужчина рядом вдруг сказал:

— Может, тебя отвезти в больницу?

— Я не знаю, кто дежурит сегодня по городу. Проще и понятнее на скорой, иначе через травмпункт погонят.

Очередной приступ, и Мила скривилась, чтобы потом попробовать сконцентрироваться на дыхании. Выходило хреново.

Сергей присел рядом:

— Чем помочь?

— Уйди, а! И так плохо, — не выдержала она, с трудом сохраняя ровное положение. — Чем ты поможешь? Вторую почку вырастишь или эту восстановишь?

— А пересадка?

— Сомнительно, хотя мы с Яром рассматривали этот вариант. Я могу не пережить наркоз при операции, и слишком велика вероятность проблем со второй при приёме иммуноподавителей.

— Уточни термин.

— Чтобы не было отторжения чужеродной ткани всю жизнь принимаются препараты для подавления иммунитета. У меня сейчас, несмотря ни на что, он хороший, а так шанс подхватить всё, включая простуду, возрастает в разы.

— Время идет, ты давно интересовалась?

— Лет семь-восемь назад… и у нас в Москве, и в Штатах. Единственное, на что уповаю — сейчас в Китае развивается медицинское направление по… ох… выращиванию почки из человеческой клетки. Это будет дорого, но, по сути, я получу свою собственную здоровую почку. Надеюсь, что за десяток лет они придут к успешному итогу, и начнется относительно массовый период операций.

— Проблема в цене?

— Осложнения и побочки. Чем больше пациентов, тем чище статистика.

Тут подъехала скорая, и фельдшер с некоторым недоумением выслушала Милу, потом посмотрела на копию ее истории болезни и кивнула:

— Отвезем в третью, а там разберутся.

— Спасибо. Буду с телефоном, — сказала Мила Сергею, с трудом приподнимаясь и садясь в машину.

Тот поддержал и повторил:

— Мила, держи телефон рядом.

— Обязательно.

Недолгая дорога по пустым улицам закончилась во дворе приемного покоя. Миле помогли выйти и передали дежурной бригаде. Там, выпросив стул, она рассказала о себе и протянула историю болезни.

Врач иронично хмыкнула:

— Прям с пяти лет, серьезный подход.

— Прям в пять лет два выродка провели мне операцию на кухне кухонным ножом и вырезали одну почку, поэтому да, именно с пяти, — зло ответила Мила.

Атмосфера изменилась, и сотрудники притихли.

— Понимаю, ладно. Смотрим, что есть сейчас, и будем исходить из этого. Что принимаете?

Мила назвала два препарата, принимаемые постоянно, и отправилась сдавать анализы. Суета. Активность. Равнодушие. Она сообщила о стандартно проводимых процедурах, но ее типично проигнорировали. Она до одури ненавидела больницы, ставшие частью ее жизни, но другого варианта не было, поэтому смирение и спокойствие.

Оставшись одна, она какое-то время просто лежала, свернувшись и предаваясь жалости к себе.

Боль. Слабость. Беспомощность.

Наверное, последнее — самое страшное, для нее точно. И это состояние периодически возвращалось.

К утру снова анализы и глухое отупение от боли. От обезболивающей таблетки Мила отказалась, зная, что это приведет к ухудшению, и просто тихонько заламывала пальцы. Хотела купить и держать рядом игрушку — антистресс, но забывала. А старые запасы давно растрепали Эля с Асом.

При мысли о Пирожочке накатила новая волна беспомощности. А что, если бы она была одна? Пришлось бы беспокоить кого-то из соседей, чтобы присмотрели за ней, пока Мила наслаждалась бы современной медициной.

Отупение возвращалось и проваливалось, пока в какой-то момент за ней не пришли, чтобы перевести в отделение и палату. Новый рабочий день и шанс на лечение. Хотя сильно кривой шанс.

В отделении ее историю и анализы изучили, врач — немолодой мужчина, выслушал и уточнил, после чего согласился с проверенной схемой, но тут выяснился подвох — нужного лекарства в перечне доступного не было. Если Мила его сама купит, то без проблем проставят капельницы.