У них будет все тот же общий тайник, общий источник энергии, из которого они все так же, как и всегда, как из одного общего котла, будут брать и «кушать» и черпать силу, но вот сами они… отныне будут отделены друг от дружки, и станут друг для друга словно бы два куска стекла — не сливаемые, твердые субстанции.

Брат… делает это, чтобы её защитить! Чтобы она жила! Делает это… с самим собой, и Лине даже страшно от одной только мысли, сколь… больно и тяжело столь древнему существу вот так меняться! Меняться не психически, но энергетически! Становится… иным! И… она бы предпочла иной путь, но брат сказал, что ей, Лине, иначе просто не выжить, и смену поляризации оболочки, столь слабой сущности просто не пережить. Брат в очередной раз идет на жертву ради неё, а она… просто сидит на крыше башни в прострации, пялясь в пустоту, гоняя в голове табуны глупых мыслей.

А ведь у неё есть занятия! Есть дела, есть заботы! Есть много всякого того, чем она могла бы сейчас себя занять! Да банально могла бы что-то почитать! Интересное или стоящее! Всяко лучше пустой траты времени восседания на камне в пустоте! Но все книжки вдруг стали безынтересными, а текст из них, утратил способность к усвоению в мозгу и разуму — в голове звенит пустота, отторгающая любое внешнее насыщение.

Могла бы попробовать что-нибудь новенькое сотворить! Новую… сковородку, например! Или старенькое починить! Копий ломаных навалом, и стоило бы попробовать хоть раз сомой! Но из рук все буквально валится, даже если делать все это не руками. И даже вывод этого замка на эту позицию в небо, дался ей с огромным трудом, словно бы это не элементарное действие, провод материи сквозь пространство тайника в видимую точку, делаемое ею уже тысячу раз, а нечто… запредельное, непонятное, и делающиеся не с первой попытки.

Зато вот от воздуха вокруг избавится удалось без малейшего намека на проблему, хотя раньше… это всегда была пытка, несмотря на все объяснения брата о том, как творить вакуум, и удалять фальшивый воздух из окружения. И во множестве экспериментов… она запарывала процесс создания чего-нибудь из-за лишних реагентов, дестабилизирующих систему.

Могла бы выйти прочь из тайника и переждать всё там! Просто… миг, и уже всё почти как прежде! Да, разделены как энергии, но физически — вновь рядом! И брата можно будет обнять, прижать, потереться об него, погреться об него… подраться с ним тоже можно будет, выплеснув ВСЁ! И выговорится, тоже, было бы неплохо.

Ну может не миг ждать, а денек… но все равно не недели и месяцы! Но… это было бы предательство с её стороны, бросить брата тут, одного, а самой сбежать, свалить, спрятаться, и ничего не видеть. Она… давным-давно сама себе обещала никогда не бросать его, и точно не убежит прочь просто потому… что ей так вот больно это терпеть, неведение, ожидание, и страх разлуки.

Она выдержит! Она продержится! Она сможет! Но… словно бы свет померк, как в тех самых книжка про любофф, что иногда почитывает их мамочка, и были столь непонятные и даже отвратительны маленькой Лине когда-то, вызывающей у неё чувство стыда при прочтение. За свою мать, что такое читает, за писателя, что это взял и породил на свет, ну и за себя, что вообще открыла такую убогую книгу! Вместо того, чтобы взять, и почитать что-то иное, стоящее — про высшею математику хотя бы уж! Ту, что и не высшая вовсе, а так, начальный курс.

Муть, но ведь иногда полезная! Без понимания пространственного ориентирования в треангулистических моделях, её бы навыки пространственного перемещения закончились бы на хождении сквозь двери, и никогда бы не дошли до уровня свободного движения игнорируя материю мира.

Без высшей математики, в понимании этого термина от брата, а не людей этого отсталого мира, знаний по этому предмету, заложенных в его творение еще при создании, она бы никогда не стала той, кто она есть, и не смогла бы ориентироваться в пространстве так, как ориентируется.

Просто… заблудилась бы без внятной привязки к материи! Потерялась бы… в непонятно где. И могла бы перемещаться исключительно по маякам, как было это на первых порах её опыта с пространственными перемещениями. До брата, до кровати… а не вот так вот, вижу цель, не вижу препятствия! И замок с собой прихвачу. В чем проблема?

Ей бы хотелось сейчас пойти туда, вниз, к брату! Прижаться, обнять, почувствовать его тепло, его силу, магию… Больше всего на свете хотелось бы ЭТОГО! Но она не станет этого делать сейчас, не станет ему мешать, отвлекать, тревожить.

За прошедший месяц в тайнике, и недели на крыше замка, она многое осознала, многое поняла, приняла, и… она не должна ему сейчас мешать! А если сейчас придет туда, если обнимет, прижмется… то несмотря ни на что, несмотря на все усилия! Просто расплачется. Расплачется навзрыд, как мелкая девочка лет семи, словно плакса без знаний, силы воли и характера! Без столь большого опыта жизни, что есть у неё! Без… всего того, что делает её самой собой. Просто станет… мелкой плаксой! Не более!

И ей будет стыдно! Ей будет… обидно за саму себя! Что она такая… жалкая! Но не это самое главное! Ведь главное то, что брат, совершенно точно, и без всяких сомнений и компромиссов, не устоит. Не выдержит. И как и всегда ранее — пойдет у неё на поводу. Сжалится, сдаст назад! И… и он будет вновь рисковать. Рисковать её потерять.

Осознание сказанного братом в той постели в замке к ней пришло не сразу. Тогда, она просто хотела в очередной раз проникнуть к нему в память, увидеть его жизнь, и познать его изнутри, побывать в его шкуре, понять… его. А он не пустил, вышвырнул прочь, предостерег, объяснил, наказал так не делать.

Тогда, она покивала головой, но сама думала о том, как бы обойти запрет и сделать это вновь. Ведь этот «запрет», не какой-то блок, табу, или установка, это просто правило, то, что она сама для себя постановила когда-то — она брата слушается, потому что она его кукла! Кукла, должна подчинятся своему создателю! Своему мастеру! И она подчиняется. Точно так же как и никогда его не предаст.