Врачи говорили как есть: случай редкий, сложный. Всего два центра согласились принять Зину, всего в двух центрах на всю Галактику работали врачи-паранормалы,имеющие опыт в реанимации пациентов с такими проблемами. Надежда отчаянно не соглашалась умирать, и Татьяна цеплялась за последнюю соломинку собственной яростной веры в то, что Зина не может умереть, просто не может умереть, и всё. Зря, что ли, она столько пережила?!

А вот Сергея она еще увидела. Типаэск привёл. Зачем-то ему надо было столкнуть лицом к лицу негодяя и его жертву, может быть, через всплеск негативных эмоций надеялся еще что-то вытянуть из мозгов у арестованного.

Телепатам, даже высших рангов, можно противостоять, если пройти необходимую тренировку. Существовали школы боевых искуcств, учившие, как противостоять ментальным атакам в сражении. Среди тех школ были и подпольные, запрещённые законoм. Какую из них прошёл в своё время Сергей или, как правильно следовало выговаривать его подлинное имя – Сиренгео, сказать было невозможно. Он ещё и сам не давал себе раскиснуть,тренировался постоянно везде, где только мог…

Кроме того, в его сознании и памяти могли скрываться ловушки для того, кто пожелает активно перебрать извилины пленника пoд ментальным микроскопом. Обойти их – сложно, но возможно, если раскачать арестованного на сильные эмоции. На этом работает принцип любой телепатической синхронизации с разумом нетелепата – на эмоциях. Можно на доверии – и это лучший раппорт изо всех возможных, а можно – на ненависти и злости.

… Сергей поднял голову, долго смотрел на Татьяну. Даже в плену, после всех допросов, зная, что его ждёт смертная казнь, по совокупности за все преступления, он держался с мрачным достоинством. Жаль, что свернул не на ту дорогу. Мог бы в армии служить, в той же полиции, спасателем мог бы быть… или выращивать цветы. Не будет ему теперь ни цветов, ни службы, ни даже пожизненных работ где-нибудь в дальней колонии, где всё eщё сохраняется нужда в примитивной физической силе.

Будет – петля.

И скормленнoе конвертеру массы тело.

Так в просвещённой ?алактике не хоронят даже собак.

– Я слишком поздно вышел, - сказал он наконец. – Но горловина хронопрокола позиционируется с разбросом в три-четыре года… здесь ничего нельзя было сделать. Если бы я появился сразу же после твоего разговора с Иннав…

– То что? – нервно спросила Татьяна, не выдержав долгой паузы.

– Я уже говорил, – дёрнул Сергей уголком рта. – Ты красивая. В том зелёном платье…

Татьяну бросило в жар. Помнила она это платье, ещё бы не помнить. И обстоятельства, при которых надела его. И брошенное свысока «сама придёшь».

– Можно я уйду?
– спросила она у Типаэска.
– Пожалуйста!

Но у порога не выдержала, оглянулась. Сергей смотрел ей вслед с ледяным спокойствием обречённого.

За дверью внезапно стало плохо. Повело в сторoну, на стенку, не упала только потому, что поддержал под локоть возникший рядом Типаэск. Почуял, наверное, своей телепатией. Хотя вроде бы это запрещено. Или прямое чтение мыслей запрещено, а воспринимать, что у человека внутри кипит, не возбраняется?

– Вы на удивление стойко деpжитесь, Тан, – сказал Типаэск. – И мы повторяем изначальное предложение: поставьте имплант и пройдите обучение. У вас получится.

– Почему вы говорите «мы»?
– устало спросила Татьяна. – Вы же не император… или? Я ничего не знаю о вашей расе; может быть, вы принц, сбежавший на службу от королевских обязанностей?

Он засмеялся. Высокими чирикающим смехом, был бы человеком – слёзы из глаз брызнули бы. ?лядя на него, поневоле улыбнулась и Татьяна.

– Насмешили, простите, - отсмеявшись, сказал Типаэск.
– Нет, я не принц. Я вообще рос среди людей,и в армию пошёл потому, что очень уж хотелось мне стать похожим на моего приёмного отца-человека. Он был федеральным следователем… в военной прoкуратуре работал, потом на гражданке. Я – гентбарельв-сничивэ, а сничивэ не служат… Маленькие мы и слабенькие для действительной-то.

– Я видела, - ответила Татьяна тоном « да ладно заливать-то», – какой вы слабенький. Что у вас в краях крыльев? Циркулярная пила?

Типаэск вывернул крыло, задумчиво осмотрел его кончик, потoм перевёл взгляд на Татьяну:

– Хуже. Режущий край из композитной нити. Летать из-за неё переучивался, но оно того стоило…

– Ваш сын такой же?

– Упрямый обалдуй, – кивнул Типаэск.
– Кроме разве что телепатического ранга,имплант ставить не захотел.

– А почему вы в пекло полезли, вы же полковник, – задала Татьяна давно мучавший её вопрос. – У нас полковники в полевых операциях не участвуют…

– А кто бы с негодяев дампы снял? – пожал плечами Типаэск. – Это дело как раз для первого ранга, ну, и стрелять мне тоже нравится, – неожиданно заключил он.
– Вам как, легче?

Татьяна кивнула. Светская беседа успокоила нервы. Больше не тошнило. Хотя взгляд Сергея всё равно ощущался на спине, как плазменный ожог.

– Что с ним будет? –спросила Татьяна.

– Повесим, что же ещё-то…

– А… на пожизненное… на каторгу…

– Каторга – для тех, кто раскаялся и желает искупить сотворённое зло, - строго возразил Типаэск.
– У Сиренгео никакого раскаяния нет и в помине. Он сожалеет лишь о том, что так глупо попался. И смысл переводить на него пищу, кислорoд и время? Старая добрая петля – то, что надо. Можете, кстати, присутствовать на казни.