Я выдохнула, судорожно посмотрела назад. Машина поехала задним ходом, потерявшийся из вида силуэт показался снова.

Выматерившись, Яр вышел из машины и, открыв заднюю дверь, втолкнул девушку в салон, а сам вернулся за руль и сорвался с места. Я посмотрела на неё через зеркало. На губах запеклась кровь, глаза опухли от слёз, плечи и руки покрывали синяки. Стало физически больно. В руках Ярослава был какой-то листочек. Развернув его, он грубо выругался.

— Чёрт, Ками… — сквозь зубы прорычал он и бросил листок рядом с сиденьем. — Это хорошо не кончится.

Я протянула руку.

«Я не разрешал тебе забирать моё. Ты пожалеешь», — было выведено на клочке бумаги мелким чётким почерком.

Яр смотрел на дорогу пронзительным взглядом.

— Откуда это? — шепнула я, перечитав записку дважды.

— Была у неё.

С заднего сиденья раздался тихий всхлип и нечто, напоминающее жалобное поскуливание.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Ю… Юта, — чуть слышно ответила она и заплакала в голос.

Камила

Юта сидела на полу возле дивана со сборником сказок в руках. Магдалена примостилась от неё по одну сторону, Летиция — по другую. Прошло пять дней, а как вести себя с ней, я не знала. Ни с Линой, ни со мной она толком на контакт не шла, Яра, казалось, боялась. Только с детьми могла часами сидеть, и в эти моменты в ней чувствовалось спокойствие.

— А козлик нашёл свою подружку? — спросила Магдалена.

— Угу, — ответила ей Юта. — Но давай мы дочитаем до конца? Ты же хочешь знать, что случилось с принцессой и белочкой?

— Хочу.

Я прошла в гостиную и поставила на столик поднос с только что сваренным компотом.

— Тётя Камила! — подорвалась Летиция. — А Юта нам сказку читает про принцессу, козлёнка и белочку.

— М-м, ничего себе, — восхитилась я преувеличенно сильно. — Как здорово. Под сказку обязательно нужно пить компот, так будет вкуснее.

Я поймала взгляд Юты, но она сразу отвела его. Н её лице всё ещё были хорошо различимы ссадины и синяки. Я старалась не заострять на этом внимание, но не всегда получалось.

Ярослав уже несколько раз повторил, что забирать Юту было верхом безумства. В глубине души я с ним соглашалась, но не забрать её — значило оставить замерзать. Вернулся бы за ней Серафим — тот ещё вопрос. Да если бы и вернулся… Нет уж!

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, воспользовавшись тем, что дети отвлеклись на компот, а потом и друг на друга.

— Всё хорошо.

Она на меня не смотрела. Как же, хорошо! Враньё чистой воды, и мы это обе знали.

— Если ты захочешь поговорить о том, что было…

— Нет, — оборвала она чересчур резко. — Извини, — добавила тихо. — Я не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.

— Для того, чтобы не вспоминать, нужно забыть. А ты не забываешь ни на секунду. Я тоже могла достаться Серафиму, — сказала, присев рядом. — Они с Яром играли на меня в покер. Яр победил. — Я криво усмехнулась. — В тот вечер мне казалось, что я умерла раз десять, что жизнь закончилась. Яр мне сперва исчадием ада представлялся. А потом я поняла, как мне повезло…

Она подтянула к себе ноги и обхватила их, ничего не ответив на мои откровения. Как бы я сама вела себя на её месте? Думать об этом было страшно, мурашки по коже бежали. Может быть, я бы элементарно не выдержала.

— Юта, смотри, я птичка! — воскликнула Магдалена и расправила крылья. — Я лебедь!

— Я тоже лебедь! — повторила за ней Летти.

— Думаешь, у них будет хорошее будущее? — вдруг спросила Юта. — Что с ними станет? А если они…

— У них обязательно будет хорошее будущее, — твёрдо сказала я. — Они лебеди. Самые настоящие лебеди, и лебедями останутся. Не бойся Яра. Он только кажется суровым, но сердце у него доброе.

— Я понимаю, — прошептала она.

— Понимаешь? — я посмотрела пристально. — Тогда почему ты его боишься? Он не сделает тебе ничего плохого.

Юта опять отвела взгляд.

— Можешь считать, что страх — часть меня. Раньше я и не представляла, что такое страх. Но он научил меня бояться всего. Даже собственной тени.

— Яр? — не поняла я и только когда сказала вслух, сообразила, что она говорит о Серафиме.

— У Ярослава в глазах жизнь, — ответила Юта. — Это видно сразу. А у него… У него смерть. И вокруг него смерть. Он живёт страхом и смертью. А ещё у него есть деньги и власть. В детстве мы представляем абсолютное зло чем-то абстрактным, а оно реальное, Камила. Слишком реальное.