— Это правда, что вы сирота, Полина? — подала голос Нинель, засовывая в рот маслину и плотоядно разглядывая меня. — Как же такое могло произойти?

Дима нахмурился и отложил приборы.

— Давай мы не будем обсуждать это, — предупреждающе произнес он. — Полине и так тяжело.

Женщина растерянно уставилась на сына.

— Я же ничего такого не спросила, Дима! Я просто пытаюсь завязать разговор с твоей новой девушкой!

— Придумай другую тему для разговора, — негромко, но настойчиво попросил Станислав Викторович. — Это действительно лишнее.

Все на мгновение замолчали, но именно в этот момент я почувствовала, как накаляется обстановка и над столом сгущаются тучи. У меня было дурное предчувствие.

— А я вот знала некую Дарью Романову, — вдруг заговорила помалкивающая до этого момента Ритка, складывая руки на груди. — Но она покончила с собой в прошлом году. Это случайно не твоя мать?

Мое сердце сжалось, а на глаза нахлынули слезы. Я не ожидала такой подлости со стороны девушки.

— Моя мать тоже покончила с собой, Рита, если ты не забыла, — тон

Жукова не предвещал ничего хорошего. Мужчина был зол и смотрел на сводную сестру. — И ты представить себе не можешь, каково это. Тебе, выросшей буквально в теплице, никогда этого не понять!

— Дима! — истерично взвизгнул Нинель, вскакивая из-за стола, но поняв, что сама она тут ничего не сделает, уставилась на мужа. — Стас, скажи ему что-нибудь!

Станислав Викторович нахмурился и тоже поднялся с места, зло глядя на жену и дочь.

— Не ожидал от вас двоих такого, — произнес он. — От Марго да, ожидал, но не от тебя, Нинель, — мужчина вздохнул. — Спасибо за ужин, — холодно бросил он и посмотрел на нас с Димой. — Пойдемте, я вас провожу.

Всю дорогу до дома мы ехали молча и я была этому рада, хотя очень хотелось посмотреть на Диму и сказать «ну я же говорила, что это плохая идея», но это было неправильно — ему и самому было сейчас паршиво.

Господи, сколько же в людях может быть желчи и желания сделать другому человеку больно! Как же это подло! А как же человечность? Сострадание? Где они? Желая показать свое превосходство, люди готовы шагать по головам других, даже не задумываясь о том, что рано или поздно с ними могут поступить так же.

— Приехали, — Жуков остановился во дворе, ища глазами место для парковки. — Может, хочешь чего-нибудь? Закажем вкусностей, посмотрим фильм, а потом примем ванну с кучей пены, как ты любишь.

Я прикрыла глаза и посмотрела на мужчину.

— Не нужно. Езжай, пожалуйста, домой, — сказала тихо, потупив взгляд. — Я хочу побыть одна.

— Хорошо, — нехотя проговорил он. — Но давай я хотя бы доведу тебя до квартиры.

Я отрицательно помотала головой, шаря рукой по дверце, чтобы открыть ее и выйти наружу.

— Сама дойду, — та, наконец, щелкнула, и я смогла распахнуть ее, выбираясь под мелкий моросящий дождь. — Напиши мне, когда доберешься до дома, — и, не дождавшись ответа, я пошла в сторону подъезда, на ходу разыскивая в сумке ключи.

Войдя в подъезд, я обнаружила, что лифт не работает, так что мне пришлось подниматься по лестнице, раз за разом думая о том, что это худший вечер в моей жизни и я как можно скорее хочу его забыть.

С мыслями о горячей ванной и чае с ромашкой, я подошла к двери квартиры и стала открывать замки и как раз в тот момент, когда мне оставалось сделать последний оборот, меня кто-то ударил тяжелым по голове. В ушах зазвенело, и я потеряла сознание.

Я пришла в себя после того, как меня кто-то начал хлестать ладонями по щекам. Поморщившись, я приоткрыла глаза, но перед ними все поплыло, к тому же, голова раскалывалась на части.

— Очухалась, дорогуша? — услышала я до ужаса знакомый голос и перед глазами мелькнула какое-то темное пятно. — Давай-давай, просыпайся, мне нужны мои деньги!

Я мотнула головой, надеясь, что это всего лишь дурной сон и Анжелики здесь вовсе нет, но когда зрение пришло в норму, то я сумела рассмотреть перекошенное от ярости лицо своей несостоявшейся мачехи, которая сжимала в руках пистолет. Почему-то в этот момент я подумала о том, что стрелять она в меня не станет, ведь тогда выстрел услышат соседи и вызовут полицию. Зарезать — вот это в ее репертуаре.

— Что ты тут делаешь? — спросила, но голос оказался хриплым. — Тебя же полиция по всему городу ищет.

— Не там ищет, — отрезала женщина и подошла ко мне ближе. Как оказалось, она бросила меня на диван в гостиной, решила далеко не тащить. — Я вижу, сделала перестановку после папочкиной смерти, — она оглядела комнату. — Неплохо. У тебя, оказывается, есть вкус, — хмыкнула и снова уставилась на меня. — Где деньги?

Я опять поморщилась от пульсирующей боли в висках. Боже, будто кобыла копытом ударила.