— Смотря, вася, я у Хасика потом узнаю, как и что с этим парнем, — погрозил пальцем уставшему медику из прибывшей бригады Одиссей Багателия. — Не смейте его бэз реабилитации выписывать! И рапорт подайте о причинах происшествия. Интерфейс версии два-бэ, уахама?

— Чего материшься? — поморщился фельдшер. — Мы свою работу знаем, сделаем все как положено. У тебя что-то личное с этим интерфейсом?

— О да, — кивнул Багателия. — Личное. Я вообще — сильно против, когда в живых людэй железяки запихивают. Ладно, если инвалид… Но интерфейсы! Маму их вертел, не провэрено, не допилено! А народ потом эпилепсию ловит… Даже — мрет. Давай, брат, ты на меня не обижайся, понимаю все, сам в неотложке долго работал. Если что-то надо будет — ты мне говори. Отдельный эвакуационный отряд, восьмой экипаж, командир — Одиссей Багателия. Запомнил? Маладэц!

А потом мы пошли ко мне в комнату — привести себя в порядок и отмыться от крови. Пока бородач отфыркивался под краном, я изучал сообщение, которое пришло ко мне на браслет. «Вам начислено +125 бонусов». Судя по тем расценкам, что я видел в сети, пока изучал местное инфополе — это цена новых брюк и рубашки, например. Или — хорошей такой, нажористой посиделки в кафешке для простых смертных, на фудкорте Сотой палубы. Нормально!

— Что — любуешься бонусами? Ора, как только зачислим тебя на действительную службу — пять тысяч получишь как парамедик. И уровень допуска мы тебе поднимем сразу до второго, потому как — Отдельный эвакуационный отряд, а не какой-нибудь медсанбат третьей когорты… — бородатый проктолог вышел из душевой до пояса раздетый и мокрый.

Я мигом достал из шкафа и протянул ему одно из моих полотенец (пока что все были чистые), и теперь наблюдал, как он вытирает свои мускулистые волосатые телеса. Реально — как Чудовище из мультика про красавицу и чудовище. Шерстистый носорог!

— Я сразу тебе объясню, чем мы занимаемся… — он аккуратно повесил полотенце на дверь и принялся одеваться. — Вот смотри: есть настоящие герои, воины, которые выполняют тяжелейшие задания. Рейды по тылам, диверсии, добыча языка, нарушение коммуникаций, похищение уникальных данных… Они делают свое дело и должны уйти живыми домой. Сюда, на «Ломоносов». Они двигаются к точке эвакуации с пленным или — с ценным грузом, или — с информацией. У них кончаются боеприпасы, они ранены, обессилены. На точке их кто-то встречает. Кто-то, кто прикроет, подлечит, поможет, вытащит, довезет куда надо.

У него даже акцент пропал — говорил медик увлеченно. Явно — гордился своей работой. И мне это очень нравилось. Я всегда любил заряженных людей, у которых глаза горят, людей, небезразлично относящихся к своей жизни и делу, которое делают. Одиссей Багателия явно был из таких.

— Вот эти люди, та самая кавалерия из-за холмов — это и есть мы, — закончил свой краткий экскурс он. — Ну что — пойдешь осматривать будущее место службы, прэжде чем дашь свой положительный отвэт?

— Есть только один вопрос, — почесал затылок я.

— Ну, давай!

— А фоткать можно?

— Нужно, дорогой, нужно! Бери с собой аппарат, всех фас-профиль-анфас снимешь, красиво сделаешь — на стенку повесим, любоваться будем! Вот тебе еще адын аргумент: принтер в штабе отряда имеем, печатай сколько хочешь! — ему почему-то было очень смешно. А потом он вдруг посерьезнел: — Правда, одну проблэму имею. Еще водителя надо найти.

И тут я сделал стойку. Это был шанс! На весь гребаный дредноут у меня имелся один-единственный человек, которому я мог доверить прикрыть свою спину: Палыч. И потому я спросил:

— А какие критерии? По какому принципу отбираете? Почему вообще меня выбрали?

— Ора, какой хороший вопрос! — Одиссей Багателия уставился на меня своими черными глазами. — А тебя я выбрал потому, что ты сюда не подлечиться полетел, а заложил себя за… За кого ты там себя заложил?

— Сбил людей на машине, — вздохнул я. — За них и заложил.

— И-мен-но! Об это я и говорю, уахама? Один такой, с трех БДК нашелся! Для нашего дела — это очень важный момэнт! Называется — самоотверженность. Я одного уважаемого человека спросил, и он мне прямо сказал: Сорока — парень что надо. Вот я и решил зайти, посмотреть, что там за такая Сорока прилетела и чего она на хвосте принесла… И мы с тобой сработались, да? Ты машину водишь? Сможешь по совместительству водителем поработать? Бонусы дополнительные — это сдэлаем…

— А может, и не нужно мне ничего совмещать, — прищурился я. — Вдруг я не один такой?

— Адын, говорю! Я докумэнты видел…

— Есть человек — бывалый, опытный. Бывший военный и дальнобойщик, надежный товарищ, — начал я издалека. — У него рекомендация была — иммун-техник, его натаскивали в симуляциях как раз на медэвак. Этот человек кое-что сделал, буквально перед церемонией присяги. Об этом знает только он, я и Грабовский, командир «Чапая»…

— Ора, давай рассказывай скорее, ты меня убиваешь! — взмахнул руками он. — Что он сделал?

— Он заложил себя на добавочные десять лет, чтобы эльфы вылечили его внучку от ДЦП, — выложил козырь я.

— Имя! Имя, сестра! — возопил Багателия, хватаясь сначала за бороду, потом — за браслет, а потом — за гарнитуру в ухе. — Его же уже могли кому-то отдать!

— Иван Павлович Длябога, — отчеканил я.

— Для кого? — выпучился на меня капитан по имени Одиссей.

— Фамилия такая, — пояснил я. — Длябога. Слитно, в одно слово.

— Понял, я понял! — закивал он и спустя секунду уже орал в гарнитуру: — Зинаида, о солнце моей души! Скажи мнэ, ты куда Длябога определила? Не для кого, а Иван Палыча, техника-иммуна из новеньких! Ах, двенадцатая палуба? О, радость моя, лилия моего сердца, а его никуда еще не определили? Ах, в хозяйство Панченки? Ну, Панченке мнэ есть что сказать! От души спасибо, красавица моя!