— Я не против. Пошли.

Мы вышли из машины и поднялись по ступеням. Я открыла дверь, впуская нас в дом. Тишина встретила нас в холле — только запах ужина тянулся из кухни и детский смех где-то наверху.

— Мам! — крикнула Клэр с лестницы, и я улыбнулась невольно. Она выглянула, но тут же заметила Ашера рядом со мной, и её глаза еще сильнее заблестели.

Ей определено Ашер нравился.

— Иди к брату, милая, — мягко сказала я. — Позови его в гостиную.

Она послушалась и тут же побежала за братом.

Я уже хотела направить Ашера в гостиную, но в этот момент дверь кабинета распахнулась.

Отец.

Он вышел и замер, заметив нас. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду — и тут же вцепился в Ашера. Мне стало тяжело дышать.

— Вижу, у нас нежданные гости, — голос был ровный, холодный. Но в этом холоде слышалось нечто большее. Не только угроза. Там было то, что он пытался спрятать. Так же как дрожь в руках, которую он сжимал в кулак.

Ашер выпрямился, его голос звучал жёстко:

— Не думал, что увижу тебя здесь.

Отец сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось холодным и серьезным, но глаза… глаза задержались на Ашере чуть дольше, чем я ожидала. Он изучал его. Будто пытался подметить как он изменился за эти года.

— Встретиться с тобой всё равно пришлось бы. И чем раньше — тем лучше.

Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось. Их взгляды столкнулись — и в этом противостоянии я вдруг заметила: слишком много в нём было боли, слишком много воспоминаний. Ненависть — да. Но и привязанность, выжженная до углей, ощущалась.

— Поговорим, — сказал отец. Ровно, как приговор. Но голос дрогнул, едва заметно.

Сердце ухнуло в груди. Я понимала, что Денор на это не пойдет и, скорее всего, прямо сейчас развернется и уйдет.

Ашер прищурился:

— О чём?

— О семье, — ответил отец. Чётко, твёрдо. Но слово будто прижгло его изнутри, и я услышала в нём не холод — тепло, от которого он пытался отгородиться.

Я шагнула вперёд, пробуя остановить их:

— Может… не сейчас? Дети дома, они могут спуститься…

Но они не слушали.

Отец вздохнул — коротко, как будто сам с собой боролся.

— Кабинет свободен. Там и поговорим.

Ашер посмотрел на него пристально. И в этой паузе, полной электричества, я поняла — оба хотят этого разговора. Только слишком горды, чтобы признать.

— Как скажешь, — тихо ответил Ашер. Уже без насмешки.

От этого меня словно электричеством шибануло. Я не ожидала, что альфа согласится.

Они прошли мимо меня, плечо отца едва заметно коснулось Ашера, будто случайно. Но я видела — случайностей в этом жесте не было.

Дверь кабинета закрылась. Я осталась в холле одна, сердце колотилось так, что я не могла найти себе места.

Я слышала, как в кабинете стихли голоса.

Сердце стучало так громко, будто разрывало изнутри. Я сидела на диване, потом вставала, снова садилась. В голове крутились сотни мыслей: о чём они говорят, не сорвутся ли, не вспыхнет ли вражда с новой силой.

Я не знала, сколько прошло времени, когда наконец-то щёлкнула ручка двери.

Я подскочила так резко, что едва не уронила с тумбочки, стоявшей рядом, вазу.

Первым вышел отец. Лицо спокойное, слишком ровное. Но в этом спокойствии было что-то новое — не холодное, как раньше, а почти усталое и мягкое.

Ашер вышел следом. Его плечи напряжены, губы сжаты, взгляд всё ещё тяжёлый, но не ледяной. В нём было… что-то другое.

На секунду они остановились в холле.

Отец повернулся к нему, будто хотел что-то добавить, но передумал. Просто протянул руку, коснувшись его плеча — коротко, почти мимолётно. Раньше Ашер сбросил бы её с презрением. Но сейчас — не сделал ничего. Не оттолкнул.

— Увидимся в четверг, в моём офисе, — сказал отец ровно. — Как и договорились.

Я замерла.

Слова отца ударили по мне и я не поверила своим ушам. Договорились?

Ашер кивнул. Коротко. Жёстко. Без единой эмоции на лице. Но кивнул.

Отец поднялся наверх, оставив нас двоих в холле.

Я посмотрела на Ашера. Хотела спросить, что произошло. Но он уже достал из кармана сигарету, сжал её пальцами и тихо сказал:

— Я покурю и зайду обратно.

И ушёл в сторону двери.