— Двойняшки. То есть, только те, кого ты увидел, — произнесла через силу. Мне и двойняшек было тяжело выносить. Если бы я забеременела тройняшками, наверное, на этом и закончилась бы.

— Как их зовут?

— Тебе это не нужно. Ты к ним никогда не подойдешь.

— Я хочу знать имена своих детей, — эти слова жестко полоснули по мне и я, вздрогнув, резко отошла.

Вернее, собиралась это сделать, но не успела. Ашер взял меня за руку и посмотрел на метку. Она тут же обожгла жжением и по его взгляду я поняла, что это обоюдно. В этот момент его будто бы ломало на части. Кроваво, жестоко. И я с ужасом заметила, что на наших метках обоюдно начало вырисовываться несколько одинаковых витков. И вместе с этим воздух вспыхивал. Сжигал.

Тело Денора напряглось так, словно превратилось в сталь и взгляд стал практически безумным. Особенно в том, как он наклонился к шее и сделал глубокий вдох.

Я резко вырвалась и отбежала от него, спиной прижимаясь к стене. Смотря на альфу практически панически.

Некоторое время Денор стоял неподвижно. Смотрел на меня так, что это даже человеческим не веяло. Скорее, диким. Животным.

— А насчет этого ничего не хочешь сказать? — он не просто прожигал взглядом, он буквально испепелял меня.

— Мне нечего тебе сказать, — я лихорадочно, тревожно накрыла запястье ладонью, ногтями чуть ли не до крови впиваясь в метку. Меня до нервного срыва пугали те несколько новых витков, которые только что появились и ныли они так, словно мне руку прожигало. Что вообще это может значить?

Но еще сильнее, до судорожной дрожи и шипов насквозь пронзающих тело, меня пугал Денор. То, что грубые, безупречные черты его лица сейчас наливались сталью. Голубые глаза становились практически черными и, зрачки сужаясь, приобретали животный вид. Само по себе это выглядело жутко. Как полное лишение самоконтроля. Ощущалось еще хуже. Тревожнее. Ужаснее. Особенно в том, как альфа делал глубокие, беспрерывные вдохи.

Медленно подняв руку, Ашер ею сжал балку дверного проема. И я с содроганием дернулась, всем телом вжимаясь в стену, когда альфа сжал ее с такой силой, что дерево под его ладонью хрустнуло и поломалось. Он вообще выглядел так, что становилось ясно – сейчас находиться рядом с ним небезопасно.

Чувство самосохранения испепелило нервные окончания и я бросила панический взгляд в сторону двери. Неподалеку есть охрана, но я все равно уже не чувствовала себя в безопасности.

И я уловила то, что неотрывно смотря на мое запястье, Денор сделал еще один вдох и, казалось, его взгляд вообще запылал тем, отчего по коже прошли сквозные разряды.

Он достал телефон из кармана и, сжимая его в руке так, что в любой момент он мог рассыпаться на части, альфа что-то нажал, после чего, поднес телефон к уху. Произнес лишь одну фразу:

— Удержать Карен.

После этого Денор отбросил телефон на диван, а я еще сильнее содрогнулась.

— И когда же ты поняла, что мы истинные? – альфа вновь положил ладони в карманы брюк. Медленно приближаясь ко мне. Сокращая расстояние между нами, словно безжалостный хищник. – Как видишь, я это понял только сейчас и теперь жажду прояснить для себя то, как это получается, что моей истинной, как оказалось, является не моя жена, а ты.

— Это… не имеет значения, — я произнесла это на выдохе. – То, что у нас метки ничего не меняет.

— Неужели? – альфа еле заметно наклонил голову набок. Но именно это движение казалось особенно страшным.

— Да. Мы все это время прекрасно жили по отдельности друг от друга. И что-либо менять я не намерена.

— Отец знает? – Ашер остановился буквально в метре от меня, но ощущалось это так, словно расстояния вообще не было. Будто он возвышался надо мной, как безжалостная скала.

И меня словно бы кнутом полоснуло от этого вопроса.

— Он знает, что ты отец его внуков, а про истинность… Я никому не рассказывала. Даже ему, — я пальцами зарылась в волосы, убирая пряди с лица. – Давай будем честны друг с другом. Ты меня ненавидишь. Я тебя тоже терпеть не могу. О какой вообще истинности может идти речь? Давай, просто… закроем глаза на эти метки. Сделаем вид, что их нет.

— Для тебя все так просто, — Денор еле заметно приподнял уголок губ в жутком оскале. – Даже интересно, как ты выживаешь с такими мыслями.

— А что такое? Хочешь сказать, что пылаешь ко мне нежными чувствами? – я иронично и саркастично изогнула губы.

— Нет. Ты прекрасно знаешь, что я испытываю по отношению к тебе, — Ашер оперся о стену около моей головы и на его напряженной ладони проступили темные вены.

— Вот видишь… — я многое хотела сказать, но все слова застряли в горле, когда метка внезапно начала жечь так, словно у меня кости ломало. Вспышкой. Настолько мощно, что я, не сдержавшись, согнулась и закричала.