С другой — неотступно билась в голове мысль о Бьере.

Иногда я силой ее выкидывал, но потом она возвращалась.

Комендант крепости явно не знал, что Бьер уже был немертвым. Понятно, почему: не был с ним знаком достаточно долго, чтобы обратить внимание на нестыковки между нестареющей внешностью и уровнем знаний и опыта. Поэтому и сомневался, что Бьер выжил. Мне же было ясно: если он упал в болото, то без доступа воздуха он точно там всего за два месяца не сгнил — даже если не подновил вовремя перед рейдом свои консерванты. Хотя зная Бьера, скорее всего, он перед любым отбытием из Академии закачивался свежачком. Да и вообще, если я правильно помню (а эта информация в голову мне врезалась намертво!), качественный консервант для использования на людях требует обновления раз в полгода примерно — это если полностью. А по частям можно и реже, особенно если стоят холода. Плюс болото само по себе консервирует. Так что время еще точно есть. Но, возможно, что и впритык, учитывая жару.

Однако Руния упоминала о том, что через месяц болото обмелеет… что ж, и это возможно — к концу июля такое случается! И что, эльфы опасаются, что Бьер к тому времени сам выберется? Или надеяться разыскать его останки, чтобы уничтожить с гарантией?

Скорее, последнее, потому что первое произойдет вряд ли.

Нам про это на лекциях не рассказывали — соответствующие дисциплины должны были начаться на четвертом курсе — но я, как любопытный студент, читал вперед. И даже у того же Бьера кое-что спрашивал: мой наставник никогда не отказывался отвечать на вопросы про некромантию, даже если считал их слишком продвинутыми для студента. Просто предупреждал, что разбираться придется долго или что подробностей он объяснить не сможет, потому что Кодекс запрещает делать это до принесения клятвы. Такая у него была принципиальная позиция.

Так вот, немертвый некромант, полностью управляющий своим немертвым телом, сталкивался с той же проблемой, что и героини старого американского фильма «Смерть ей к лицу». То есть если его вдруг что-то разберет и разбросает так, что будет не собраться, то все, привет. Управлять «на расстоянии» своими руками и ногами некромант не способен, никакой мистики тут нет: отрубили от нервных окончаний, считай, — потерял конечность. Правда, если ее подобрать, то потом можно пришить… Если. То же самое будет, если немертвого некроманта, скажем, закатать в бетон, в зыбучие пески или в болото. Выбраться он оттуда не сможет, останется только медленно (или быстро) сходить с ума от сенсорной депривации.

Поэтому все разумные некроманты — а неразумных, я так подозреваю, отсеивают еще на стадии обучения! — предусматривают предохранители. Как именно их настраивают, в книгах, которые я читал, не сообщалось, так что тут у меня были только догадки — думаю, там прямая аналогия с обучением некрохимер. Однако их «машинная логика» описывалась.

Если в целом, то таких закладок было два вида: на полное упокоение — и на коматоз. Коматоз еще делился на «таймерный» и «по сигналу». С полным упокоением все понятно: некромант при желании мог не поддерживать себя совсем через План Смерти и уйти, умереть окончательно. Некоторые выбирали это — и оповещали друзей — как раз затем, чтобы их не пытались спасти любой ценой. Если Бьер поступил так же, то шансов вернуть его нет совсем. Но Найни и Руния на что-то надеялись. Из них по крайней мере Найни точно знал Бьера дольше и лучше меня. Значит, настройки на смерть «автоматом» у него не было.

Таймерный — некромант пробуждался автоматом через некие временные промежутки, скажем, каждый месяц или каждый год, проверить, не изменилось ли вокруг него что-то к лучшему. Например, бетон искрошился от времени или болото обмелело… По сигналу — его пробуждали кодовым словом. В книге намекалось, что такое кодовое слово лучше сообщить своему наставнику или доверенным ученикам. Очень может быть, что Руния и Найни знали, как разбудить Бьера. Действовать такая закладка будет, пока держит консервант. Однако если процессы разложения возьмут верх, то некромант все равно уйдет окончательно. Или потеряет возможность вернуться в своем уме — после разрушения достаточно серьезной части мозга.

Я понятия не имел, что там за код, но был почти уверен, что если найду Бьера, как-то разбудить его все-таки смогу. Были у меня идейки. Ну или просто подожду таймера, вряд ли он упустил эту опцию.

Только вот… пытаться ли?

Дело не в том, что я не хочу попробовать. Во мне кипели злость, отчаяние и гремучая смесь… даже не знаю, как это назвать. Вроде и сопереживание, и одновременно такое чувство, как будто без него мир стал хуже. У меня давненько не было подобных позывов, думал, местная жизнь меня излечила от последних остатков романтического идеализма. А вот поди ж ты.

Но закалка прагматизмом также держала крепко.

Допустим, я рискну всем, рвану к этому болоту сам со своими волчками или даже как-то уговорю Метелицу помочь — вроде бы, она тоже симпатизировала Бьеру, если я правильно считал ее интонации при разговоре с Унваром. Допустим, мы его даже спасем. И дальше что? Он радостно пойдет сдавать меня Кругу стихийных магов или некромантскому Ковену?

А сама Метелица? Я был почти уверен, что она с Кругом стихийников что-то не поделила, но наверняка не знал. Мало ли, может, решит, что укрывать меня себе дороже. А если ее лишили теплого места и изгнали на фронтир за какую-то провинность — вдруг она сочтет сдачу жертвенного мага огня подходящим искуплением?

И кроме того, что я-то получу от спасения бывшего наставника — кроме чувства удовлетворения от хорошо проделанной работы, скажем так? Мою-то ситуацию это никак не улучшит. Мне абсолютно фиолетово, что он лежит в болоте, что учит новое поколение немертвых ребят где-то там в Руниале!

«А раз так, — твердо сказал я себе, — то и лезть не стоит! С шансами, Найни прав и по-любому уже поздно. Да и эльфы сами по себе… Если там некры с отрядом из конструктов и химер обломали рога, то даже я… что я могу, если так-то? Спалить там все — да, вообще запросто. Но и останки Бьера я тоже испепелю. Чем огненное погребение лучше болотного?»