— И с твоим истинным, — добавляет второй.

Аррон встаёт, поднимает с пола разорванные штаны, надевает, а затем подходит ко мне и остаётся стоять рядом.

— Разве вам есть о чем разговаривать? — напряженно спрашивает он, обращаясь к гостям.

— Мы не враги тебе, — примирительно говорит первый мужчина. — Личные дела Рейгана нас не касаются.

— Он же ваш альфа, — скептически произносит Аррон.

Гости переглядываются, но ничего не отвечают.

— Эйра — дочь нашего бывшего альфы, — снова подает голос первый. — Мы бы хотели, чтоб она вернулась в стаю.

— Нет, — отрезает Аррон.

— У нас свои законы, — не сдается мужчина, — власть в стае передается по праву крови. Эйра — единственная наследница.

Аррон рычит, угрожающе подается вперед.

— Ты победил Рейгана в честном бою, — осторожно добавляет второй. — Поэтому мы просим тебя стать нашим альфой…

За пышными еловыми ветками мелькают огни. Я вижу темные силуэты домов и приглушенные разговоры. Несмотря на позднюю ночь, в поселении кто-то не спит.

Щеки покалывает от мороза, изо рта идет пар. Здесь, у вершины горы, ощутимо холоднее, чем внизу. Обнимаю себя руками, сильнее кутаясь в меховую жилетку, и шагаю вперед, стараясь не отставать от Аррона.

— Замерзла? — спрашивает он.

— Немного, — вру, чтоб он не волновался.

Мы и так задержались. Из-за меня. Я не привыкла к таким долгим пешим прогулкам и несколько раз просила сделать привал. Хотя и шла налегке — все наши пожитки нес Аррон: две больших шкуры, остатки льняной ткани, мотки шерсти, несколько глиняных чашек, запасы высушенных трав и домашние тапочки. Я не знала, что ждет нас на новом месте, поэтому решила забрать все нажитое добро с собой.

Над предложением стать альфой Аррон не раздумывал долго. Ему хотелось свободы, да и с братом отношения были натянутые. Поэтому в его стае мы пробыли всего два дня — ждали, пока раны полностью затянутся.

Все это время мужчины из стаи Рейгана — Гарр и Торн — тоже оставались в нашем поселении. Они хотели вернуться с хорошими новостями и новым вожаком.

Варг не был рад нашему уходу, винил во всем меня, но открыто не говорил об этом. Видимо, понимал, что это я спасла его брата, в то время как сам он бездействовал.

Задумавшись, не замечаю, как мы проходим первые дома. В центре поселения горит костер. Рядом стоят несколько мужчин и что-то увлеченно обсуждают. Заметив нас, они оборачиваются, ненадолго замолкают, а потом снова возвращаются к своему занятию.

— Пока отдыхайте, — говорит Гарр, указывая в сторону большого дома в центре поселения, — а завтра познакомишься со стаей.

Аррон кивает, и мы идем осматривать новые владения.

Дом устроен не совсем привычно — в нем две комнаты. Точнее, первая комната — это квадратный коридор, заставленный сундуками и корзинами.

Аккуратно пробираюсь через них и толкаю дверь. На меня сразу накатывают воспоминания о первом дне в этом мире. То самое окно, с вертушкой, через которое я сбежала. Шкура на полу. Постель.

Вот только сейчас на ней лежит незнакомая голая женщина. Прямо как тогда, в доме Аррона.

Дежавю какое-то!

Сзади звучит громкий грохот. Видимо, Аррон задел одну из корзин. Женщина вздрагивает, открывает глаза и резко садится на постели.

— Эйра? — щурится она, вглядываясь в мое лицо. — Ты жива?

Я сразу узнаю ее голос — любовница Рейгана. Та самая, что обсуждала с ним мое отравление.

— Ты ее знаешь? — спрашивает у меня Аррон.

Он проходит в комнату и опускает на пол тюк с нашими пожитками.

— Я Рута, — игриво отвечает она, для вида прикрываясь краем шкуры.

Рута, значит. Понятно. Я так устала, что мне не до вежливых разговоров. Тем более, с любовницей бывшего мужа.

— Уходи из моего дома, — говорю, показывая на дверь.

— Но… — Рута переводит растерянный взгляд то на меня, то на Аррона, а потом спрашивает: — А где Рейган?

— Рейган мертв. Уходи, — жестко произносит Аррон.

Пару секунд она не двигается, видимо, осмысливает услышанное, а потом встает, поднимает лежащее на краю постели платье, надевает его и выходит из комнаты.

Странно. Я ожидала, что она будет биться в истерике из-за смерти любимого мужчины, а она не проронила и слезинки.

Я устало приваливаюсь к стене. Хочется прилечь, но не туда, где только что спала другая женщина.

Аррон понимает меня без слов. Сдергивает с постели шкуру, выносит ее на улицу. Достает из тюка нашу и расстилает.