Но простодушный на вид Реджинальд, оказался не так прост и быстро ускользнул от мисс Денхэм, о коварстве которой его предупреждал «осмотрительный» Сидней. Шарлотту забавляло, как он вдруг начал страстно рассматривать последние найденные образцы водорослей, что позволяло ему защищаться от Эстер сразу с двух сторон «безобидными» мисс Бофорт. Артур в свою очередь был горд тем, что оказался единственным джентльменом, рискнувшим промочить ноги в это утру и преодолел свой хронический страх схватить простуду. К концу прогулки Реджинальд, наконец, сделал свой выбор между двумя сестрами Бофорт и полностью посвятил себя младшей из них – мисс Летиции; он наблюдал из-за ее плеча, как она старательно рисовала диковинные и сложные образцы водорослей, пытаясь передать их неповторимые оттенки. Летиция, потерявшая надежду найти достойных почитателей своего таланта в Сэндитоне, на этот раз оставила свой мольберт дома и теперь то и дело сокрушалась, что без мольберта у нее ничего не получается. Но Реджинальд галантно одобрял даже самые неудачные из ее набросков, вежливо настаивая на том, что они кажутся ему совершенной копией водорослей. И, хотя никто больше с ним не соглашался, мисс Летиция была достаточно польщена и усердно продолжала делать наброски.

Шарлотта, тем временем, опекала неуклюжего и трогательного Артура. Выжимая его полотенце, вручая ему сухие носки и комментируя его находки, она чувствовала, что таким образом благодарит его за доверие, которое он всегда внушал ей.

Но все мысли Шарлотты были заняты в это утро исключительно Сиднеем, о котором она узнала много нового. Самым интересным ей показалось ироничное замечание Ридженальда. «Сидней – осмотрительный? Что Вы, совсем нет», – эти слова снова и снова звучали у нее в памяти, впрочем, как и фраза самого Сиднея: «Осмотрительность и мисс Хейвуд, неплохо уживаются вместе». Все, что касается Сиднея, теперь выглядело в ином свете! Невнимательность к друзьям, легкомыслие, ограниченность и непредусмотрительность – она уже больше не могла упрекнуть его в этом. Теперь она уже больше не сомневалась, что он действительно серьезно заботился о некоторых людях. Но стал ли ей более понятен его характер? Она мечтала поскорее остаться в одиночестве, чтобы еще раз в деталях вспомнить весь свой разговор с Реджинальдом. Поэтому, как только Артур снова обрел опеку своих сестер, Шарлотте сразу захотелось вернуться в свою комнату, раскрыть шкатулку из ракушек, перечитать письмо Сиднея и обдумать все, что она слышала о нем в тот день.

– Ах вот Вы где, – вдруг услышала она за спиной бодрый голос мистер Паркера, когда поднималась по лестнице. – Теперь мне нужны ваши замечания… и мнение Мэри о том, что я только что написал о Сэндитоне. Факты, только упрямые факты – вот все, что я изложил здесь. Абсолютно никаких преувеличений. Ваш покорный слуга написал, что в Сэндитоне есть великолепные залы для концертов и балов, но не стал, как бриншорцы, нескромно заявлять, что у нас подобные мероприятия проходят каждые две недели. Вы знаете, я не верю, что в Бриншоре каждые две недели проходят Ассамблеи. Они хотят, чтобы это было так, но желаемое не всегда соответствует действительности. Я в этом труде только претендую на то, что мы проводим Ассамблею иногда. И это очень разумно. Разве вы не согласитесь? На самом деле, я верю, что немедленно приступлю к организации одной такой Ассамблеи. Как только нам удастся организовать в этом сезоне одну Ассамблею, можно будет смело заявлять, что у нас периодически проводятся Ассамблеи. Я начну этим заниматься сегодня же: следует определить, на сколько пар мы можем рассчитывать; сколько потребуется билетов, свечей, стульев, музыкантов и так далее и тому подобное. О, конечно, нас ждет немало приятных хлопот, но, смею сказать, что мы можем организовать все это очень быстро. Итак, я напишу Сиднею, что мы намерены организовать одну из наших периодических Ассамблей! Это заставит его не задерживаться в Лондоне. Сидней никогда не может устоять перед любым развлечением. Такой уж он непоседа. Ну, хорошо. Мисс Хейвуд, у Вас сейчас будет время, чтобы прочитать мои записки о Сэндитоне? Я могу тотчас принести их из моего кабинета. Хотя нет, все же я думаю, будет лучше, если я сначала дам их прочитать Мэри. Это самое лучшее, что мне могло прийти в голову. Она сегодня целый день трудится в оранжерее и ей, должно быть, очень нужен какой-нибудь предлог, чтобы уйти оттуда. Я пойду и развею ее тоску.

И с этой счастливой мыслью, мистер Паркер отправился надоедать своей любезной супруге, оставив Шарлотту в раздумьях и в новых сомнениях относительно его благоразумия.

Как только мистер Паркер принял отчаянное решение провести в Сэндитоне Ассамблею, то сразу забыл о своих прежних возражениях. Полный энергии и энтузиазма он сам назначил дату проведения бала: четверг, 27 августа. За обедом в кругу семьи он живо представлял себе, как чинно нанимает музыкантов, заказывает свечи, арендует дополнительные стулья для многочисленных гостей и даже прибросил примерную стоимость званого ужина. Протесты супруги в этот волнительный момент не касались его. Он не слышал разумных доводов миссис Паркер о том, что у нее совсем нет времени на организацию Ассамблеи, одна неделя – слишком короткий срок для подготовки бала и что в Сэндитоне на него никто и не придет.

– Прости, но ты сейчас говоришь чепуху, моя дорогая. Если что-то планируешь за две недели вперед, то и успеешь за две недели. А если даешь себе только одну неделю, то, поверь, ее вполне предостаточно. А такие мелочи, как составить меню и установить карточные столы – разве займут много времени? Все это можно сделать за день, если только ты по-настоящему займешься этим. Кстати, мы совсем забыли, милая, что с нами сейчас Диана. Тебе стоит лишь попросить ее, и она всегда будет к твоим услугам и всегда даст нужный совет.

Будь миссис Паркер хоть заинтересована в подготовке Ассамблеи, то она отказалась бы от значительной помощи советами мисс Дианы. Но, так как она предпочитала достойно вести собственное домашнее хозяйство и продолжать заниматься без помех садоводством, то на следующее утро с радостью приняла любезное предложение Дианы полностью взять на себя ответственность за организацию Ассамблеи.

Если бы у нее было хоть немного тщеславия, хвалилась мисс Диана, то она научила бы миссис Паркер, как готовить настоящие балы и правильно руководить людьми. Под ее руководством, по ее же словам, был готов работать каждый. Слуги, ее собственные или даже чужие были всегда преданы ей. Даже такое неисправимое существо, как кухарка Сэлли, со временем могла стать неплохой прислугой под ее умелым руководством. Подготовка Ассамблеи, как на всех углах утверждала Диана, ничем не отличалась от ежедневного видения домашнего хозяйства. Здесь требовались лишь ясный ум, умение отдавать простые и понятные распоряжения и самоотверженная растрата ее неиссякаемой энергии, чтобы добиться их выполнения. Поэтому миссис Паркер могла не утруждать себя воспитанием в себе этих ценных качеств, если она, мисс Диана, уже всем этим обладала.

Как и следовало ожидать, очень скоро мисс Диана была целыми днями занята тем, что быстро шагала между Террасой и концертными залами гостиницы, периодически взбиралась на холм к Трафальгар-Хаузу, чтобы посоветоваться со своим братом по самым пустяковым вопросам, приводила в полное замешательство Вудкоков и их прислугу, приказывая мыть окна и люстры и натирать полы слугам, которых она уже разослала с совершенно ненужными поручениями.

Во всей этой предпраздничной суете Шарлотта с тоской задумалась о том, что ей пора бы возвращаться в Виллингден, чтобы не злоупотреблять гостеприимством хозяев, ведь на курорте она пробыла почти месяц. Как только возник удобный момент, она напрямую сообщила Паркерам, что собирается покинуть их дом в ближайшие дни.

Это известие было встречено ими с легким огорчением и прежним радушием. Но неужели она на самом деле так скоро покинет их? Паркеры надеялись, что она останется у них на все лето и просили ее не спешить с отъездом. Шарлотта очень искренне благодарила их, но была тверда в своих намерениях. Можно, конечно, не назначать точную дату отъезда, но кое-что все же стоило предпринять. Она должна написать своему отцу и договориться о наиболее подходящем дне, когда семейный экипаж мог бы ее встретить в Хейлсхеме. И хотя мистер Паркер возражал и заявил, что она могла бы всю дорогу ехать в его экипаже, когда только захочет – в любое утро, когда она «проснется с тоской по дому» – Шарлотта, улыбаясь, все же настояла на том, чтобы предупредить родителей и заранее подготовиться к отъезду.