«Должно быть, у нее есть какая-то серьезная причина, более веская, чем может показаться со стороны, – заключила Эмма. – Видимо, это такое наказание, которое наложили на нее Кэмпбеллы либо же она сама. За всем этим стоит великий страх, великая осторожность и великая решимость… Ей просто нельзя быть с Диксонами. Это чье-то распоряжение. Но к чему ей терпеть Элтонов?.. Вот и еще одна загадка».

Эмма поделилась своим недоумением с теми немногими, кто знал о ее мнении на счет миссис Элтон, и миссис Уэстон отважилась оправдать Джейн.

– Милая моя Эмма, трудно предположить, что ей очень нравится проводить время с Элтонами, однако все лучше, чем вечно сидеть дома. Ее тетушка – добрейшее создание, но ее постоянное общество может утомить. Не стоит осуждать мисс Фэрфакс за то, к чему она стремится, не подумав о том, от чего она бежит.

– Вы правы, миссис Уэстон, – горячо отозвался мистер Найтли. – Мисс Фэрфакс не хуже нас с вами может составить мнение о миссис Элтон. Если бы она могла выбирать свое общество, то вряд ли бы выбрала ее. Но, – на этих словах он укоризненно улыбнулся Эмме, – больше ей такого внимания, как миссис Элтон, никто не оказывает.

Эмма заметила, что миссис Уэстон бегло на нее взглянула – она и сама поразилась горячности их собеседника. Слегка покраснев, она ответила:

– Мне представлялось, что внимание подобной особы, как миссис Элтон, скорее вызовет у мисс Фэфракс отвращение, а не благодарность. Трудно назвать приглашения миссис Элтон заманчивыми.

– Я бы не удивилась, – заметила миссис Уэстон, – если Джейн Фэрфакс была вынуждена подружиться с миссис Элтон ближе, чем ей самой бы хотелось, из-за тетушки и охоты, с которой та принимает все эти любезности. Бедная мисс Бейтс, должно быть, связала племянницу определенными обязательствами и подтолкнула к близости, от которой собственный здравый смысл мисс Фэрфакс бы удержал, даже несмотря на вполне естественное желание перемен.

Обе дамы с нетерпением ждали, что еще скажет мистер Найтли. Спустя некоторое время он заговорил:

– Следует учитывать и другое: с мисс Фэрфакс миссис Элтон говорит иначе, нежели о ней. Мы все знаем разницу между местоимениями «он» – «она» и самым простым «ты». В личном общении друг с другом мы все руководствуемся чем-то большим, чем обычная вежливость, чем-то, привитым нам раньше учтивых манер. Мы не подадим человеку намеков, что знаем о его бедственном положении, хотя спокойно говорили об этом с кем-то другим всего час назад. Мы чувствуем себя иначе. Кроме того, можете быть уверены, что мисс Фэрфакс внушает миссис Элтон благоговение, превосходя ее и разумом, и манерами, и лицом к лицу та оказывает ей должное уважение. Миссис Элтон, вероятно, никогда в жизни не встречала такой женщины, как Джейн Фэрфакс, и, даже несмотря на все свое тщеславие, признает – может, не в мыслях, но точно на деле, – как она в сравнении с ней ничтожна.

– Я знаю, сколь высокого мнения вы о Джейн Фэрфакс, – сказала Эмма. Она снова вспомнила свои тревоги по поводу малыша Генри и замялась, не зная, как заговорить о щекотливом предмете.

– Да, – отозвался он, – это ни для кого не секрет.

– И все же… – с лукавым взглядом начала Эмма и вдруг замолчала. Решив, что лучше уж узнать все самое неприятное сразу, она поскорее продолжила: – И все же, возможно, вы и сами не совсем осознаете, насколько высокого. Однажды степень вашего восхищения даже может вас поразить.

Мистер Найтли в этот момент усердно поправлял нижние пуговицы толстых кожаных краг, и, отвечая, то ли от старания, то ли по другой причине, он покраснел:

– А, так вот вы о чем?.. Что ж, поздно спохватились. Мистер Коул мне еще недель шесть назад об этом намекнул.

Он замолчал. Эмма почувствовала, как миссис Уэстон слегка наступила ей на ногу. Она не знала, что и думать. Тут мистер Найтли продолжил:

– Однако этого, уверяю вас, не случится. Посмею предположить, что мисс Фэрфакс не приняла бы моего предложения, а сам я вполне уверен, что никогда бы ей его и не сделал.

Эмма, в свою очередь, довольно сильно наступила на ногу миссис Уэстон, а вслух, обрадовавшись, воскликнула:

– Вы, мистер Найтли, попусту не болтаете! За это я ручаюсь.

Мистер Найтли ее как будто не услышал. Он задумался и вскоре заговорил, явно чем-то недовольный:

– Так вы, стало быть, задумали, что я должен жениться на Джейн Фэрфакс?

– Нет-нет, отнюдь. Вы так меня упрекали за сватовство, что я бы себе сей вольности в отношении вас не позволила. Мои слова совершенно ничего не значат. Такие предположения, знаете, строятся просто так, не всерьез. Ах, нет, право! Ни за что бы я не хотела женить вас на Джейн Фэрфакс или еще на какой-нибудь Джейн. Как бы вы тогда приходили к нам в гости и спокойно с нами беседовали?

Мистер Найтли снова задумался. В итоге он сказал:

– Нет, Эмма, не думаю, чтобы однажды меня поразила степень моего восхищения. Уверяю вас, я никогда подобным образом о ней не думал. – И, помолчав еще немного, добавил: – Джейн Фэрфакс – очаровательная девушка, но даже она несовершенна. У нее есть один недостаток. Мужчине хотелось бы видеть в жене более открытый нрав.

Эмма, понятное дело, обрадовалась, что у Джейн Фэрфакс есть недостатки.

– Стало быть, – произнесла она, – вы быстро мистера Коула разуверили?