– Вы провели вечер у миссис Элтон?

– Да, мы все. Миссис Элтон очень на том настаивала. Договорились еще на прогулке, пока мистер Найтли был с нами. «Вы все просто обязаны провести вечер у нас, – сказала она, – я настаиваю, чтобы вы все пришли».

– Так и мистер Найтли был у нее?

– Нет, мистер Найтли сразу отклонил приглашение, но я думала, что он все-таки придет, ведь миссис Элтон заявила, что и слышать отказов не желает, однако же он не пришел, а вот я, матушка и Джейн – мы все были у нее и чудесно провели вечер. С такими добрыми друзьями иначе быть и не может, хотя после утренней прогулки все казались несколько уставшими. Знаете, даже удовольствия иногда могут утомить… да и, кажется, им поездка не очень понравилась. Ну а я всегда буду вспоминать нашу прогулку с радостью и признательностью к добрым друзьям, которые пригласили меня с собой!

– Полагаю, мисс Фэрфакс, хотя вы о том и не догадывались, целый день обдумывала предложение?

– Полагаю, что так.

– И ей, и всем ее друзьям будет трудно расставаться. Но я надеюсь, что новое место, нравы и обычаи этого семейства помогут ей пережить горечь разлуки.

– Спасибо, дорогая мисс Вудхаус! Да, там будет все, что нужно для счастья. Если не считать Саклингов и Брэггов, то нет другой такой детской, обставленной столь богато и изысканно! Миссис Смолридж – очаровательная женщина!.. Образ жизни почти как в Мейпл-Гроув, а детки – нигде больше таких воспитанных и милых деток нет, ну разве что у Саклингов и Брэггов. А как внимательно, как сердечно будут с Джейн обращаться!.. Не жизнь, а удовольствие… А жалованье! Его и вслух-то страшно назвать, мисс Вудхаус. Даже вы, привыкшая к суммам значительным, едва ли поверите, что такой молоденькой гувернантке, как Джейн, могут столько предложить.

– Ах, честное слово! – воскликнула Эмма. – Ежели все детки такие, какой я помню себя, то жалованье, будь оно хоть в сто раз больше, достается отнюдь не просто.

– Как вы великодушны!

– Когда же мисс Фэрфакс уезжает?

– Скоро, очень скоро – это самое страшное. У нее есть две недели. Миссис Смолридж не может ждать дольше. Бедная моя матушка не знает, как и вынести эту новость. Поэтому я стараюсь ее отвлечь, я говорю: «Полно, матушка, не будем больше об этом думать».

– Ее друзьям без нее, наверное, будет очень грустно. Полковник и миссис Кэмпбелл, должно быть, расстроятся, что она поступила на место до их возвращения?

– Да, Джейн говорит, что наверняка расстроятся, но она просто не может отказаться от сего предложения. Я была так поражена, когда она рассказала мне, о чем говорила с миссис Элтон, и когда ко мне тут же подошла сама миссис Элтон с поздравлениями! Это было перед чаем, хотя нет… погодите… не могло это быть перед чаем, ведь мы как раз собирались сесть за карты… нет, все-таки перед чаем, потому что я помню, как подумала… А! Точно, вспомнила, да, перед чаем тоже кое-что произошло. Мистера Элтона тогда вызвали из комнаты – это сын старого Джона Эбди к нему пришел. Бедный старый Джон, я его так уважаю! Он у моего покойного батюшки двадцать семь лет служил причетником, а теперь, бедный, на старости лет прикован к постели страшной подагрой… Надо бы его сегодня навестить… Джейн наверняка тоже захочет, если вообще сможет выйти из дому. Так вот, его сын пришел поговорить с мистером Элтоном о вспоможении от прихода. Сам-то он устроен хорошо – состоит главным конюхом при «Короне», но на одно только жалованье отца содержать не может. Когда мистер Элтон вернулся, он нам все про него и рассказал, и тут выяснилось, что в Рэндаллс отправили фаэтон за мистером Фрэнком Черчиллем, чтобы отвезти его в Ричмонд. Вот что случилось перед чаем. А с миссис Элтон Джейн говорила после чая.

Мисс Бейтс не дала Эмме возможности сказать, что последнее обстоятельство ей было дотоле неизвестно, однако это не имело значения: та, даже не смея предположить, что гостья не захочет узнать все подробности отъезда мистера Фрэнка Черчилля, тут же принялась их излагать.

Конюх пересказал мистеру Элтону то, что знал сам и что поведала ему рэндаллская прислуга: вскоре после того, как они все вернулись с утренней прогулки, из Ричмонда прибыл посыльный – впрочем, ничего неожиданного в этом не было. Мистер Черчилль прислал племяннику записку, в которой давал отчет о вполне сносном состоянии супруги и просил, не откладывая, вернуться следующим же утром. Однако мистер Фрэнк Черчилль твердо решил поехать домой немедленно, а так как его лошадь, кажется, простудилась, Тома скорее послали в «Корону» за фаэтоном. Конюх, выйдя на улицу, видел, как экипаж быстро и ровно направился в Рэндаллс.

Ничего удивительного или любопытного в этом рассказе не было, и внимание Эммы привлек лишь тот предмет, который уже и без того занимал ее мысли. Ее поразила разница положений миссис Черчилль и Джейн Фэрфакс: одна была всем, другая – ничем. Эмма погрузилась в раздумья о женской судьбе, не замечая, на чем остановила свой взгляд, пока мисс Бейтс не пробудила ее словами:

– Да, понимаю, о чем вы думаете – фортепиано. Что с ним теперь станется?.. Да, бедняжка Джейн как раз только что об этом размышляла… «Нам с тобой, – говорила она, – придется расстаться. Делать тебе здесь будет нечего…» А потом говорит мне: «Впрочем, пускай пока остается. Сохраните его у себя, а потом приедет полковник Кэмпбелл, и я с ним обо все договорюсь. Он все устроит, он разрешит мои трудности»… По-моему, она до сих пор не знает, от кого же пришел подарок: от полковника или от его дочери.

Теперь Эмма невольно задумалась о фортепиано. Воспоминания обо всех ее прежних фантазиях и несправедливых домыслах были весьма неприятны, и вскоре она решила, что визит ее уже и так затянулся, так что, повторив все свои добрые и искренние пожелания, откланялась.

По пути домой тревожные раздумья Эммы ничто не прерывало, однако, войдя в гостиную, она обнаружила гостей. Пока ее не было, в Хартфилд пришли мистер Найтли и Харриет, которые сидели теперь с ее отцом. Мистер Найтли тут же встал и необычно мрачным голосом произнес:

– Я не хотел уезжать, не повидав вас, но больше у меня времени нет, я должен немедленно уйти. Я еду в Лондон, проведу несколько дней у Джона и Изабеллы. Вам нужно что-нибудь отправить или передать, помимо всяких никому не интересных учтивостей?

– Нет, спасибо, ничего не нужно. Это, кажется, решение неожиданное?

– Да… отчасти. Я об этом в последнее время подумывал.

Эмма была уверена, что мистер Найтли ее не простил, он был сам не свой. Впрочем, подумала она, время подскажет ему, что им следует снова стать друзьями. Пока он стоял, словно собираясь уйти, но все же не двигаясь с места, ее отец приступил к расспросам.