Шрифт:
— Оборотень? — почему-то шепотом спросил Ахон.
— Да нет! — вставая, покачал головой Стик. — Оборотни никогда не застревают посередине. Либо зверь, либо человек. Или одно, или другое. И при жизни, и после смерти. В особенности после смерти. А эта тварь, похоже, существовала в таком облике постоянно.
Стик с озабоченным видом огляделся по сторонам, обшаривая взглядом кусты и траву. Ахон понял, что он ищет недостающие части скелета, и тоже начал тревожно озираться.
Череп был один. Остальные кости отсутствовали. И поскольку сам монстр вряд ли мог, потеряв голову, далеко убежать, оставалось предположить, что останки кто-то нечаянно или намеренно растащил по лесу. Стик толкнул череп носком сапога, и Ахон увидел на земле рядом с отвалившейся нижней челюстью три шейных позвонка, из которых один уцелел лишь наполовину, точно разрезанный надвое чудовищной бритвой.
— Ты когда-нибудь раньше видел такое? — хрипло спросил Ахон.
— Нет, — хмуро буркнул Стик. — Но слышал…
— Что это за тварь?
— Говорят, они приходят из-за грани, — помедлив, негромко проговорил Стик. — Из-за грани, которая отделяет мир яви от мира призраков. Вера Служителей питает их и дает им силу обрести телесный облик…
— Служители верят в Светлого! — отчаянным шепотом выкрикнул Ахон.
— Разве можно бороться с тем, в кого не веришь? — тихо спросил Стик, глядя в глаза Ахону. — Служители слишком увлеклись борьбой с Темным. Они забыли о том, что мир вещественный питают мысль и внимание. — И добавил твердо: — А наши предки никогда об этом не забывали!
Развернувшись, Стик ушел вперед, а Ахону, ошарашенно глядевшему ему в спину, вдруг пришло в голову, что наемник его попросту дурачит. Слишком уж складно и страшно все выходило с его слов!
— Но ведь ты говорил, что Тьмы не существует! — догнав ушедшего вперед Стика, напомнил Ахон, пытаясь поймать наемника на том, что он противоречит самому себе. — Что Мрак — это всего лишь отсутствие света, а все, что говорится о Темном, — невежество и обман.
— Существование Темного — это обман, — невозмутимо отрезал Стик. — Но сила его реальна!
— Как так? — непонимающе нахмурился Ахон.
— Ты видел когда-нибудь ярмарочного чародея? — помолчав, спросил Стик. — Такого, который за небольшую плату внушает людям то, чего нет на самом деле? Человек стоит на ровной земле и трясется от страха, потому что верит в то, что у его ног разверзлась бездонная пропасть. А если чародей посильнее внушит человеку, что его сердце пробила стрела, человек умрет!
— Ну уж… — замедляя шаг, недоверчиво хмыкнул Ахон. — Так уж и умрет!
— Именно так, — уверенно кивнул Стик. — Если, конечно, чародей будет достаточно искусен в своем ремесле.
— Но ведь вера — это не чародейство! — нашелся Ахон, снова догоняя спутника. — Служители учат, что сила Светлого не имеет ничего общего с магией!
— Сила… — Стик вздохнул. — Сила дается людям не богами и не магическими силами. Силу дает лишь вера. А во что ты веришь, не так уж и важно…
Ахон задумался над словами Стика и какое-то время молча шагал следом за наемником. Потом вспомнил дятла и ощутил, как в душе вновь заворочалась тревога.
— Твои стрелы… — нахмурившись, начал Ахон. — Они…
Стик остановился и взглянул Ахону в глаза. Взглянул так, что у того по спине побежали мурашки. Очень неприятный был этот взгляд. Впервые в жизни, несмотря на наличие меча на поясе и доброй воинской науки за плечами, Ахон под этим взглядом ощутил себя добычей, у которой нет ни малейшего шанса спастись от выследившего ее охотника.
— А ты думал, чем я собираюсь… удивить Посланника? — вкрадчиво поинтересовался Стик. Ахон стиснул челюсти и напряг всю свою волю, чтобы не отвести взгляд первым.
— Черные Алтари существуют, — отворачиваясь, проронил Стик. — И у них есть свои Служители, способные направлять темную силу…
И только тут до Ахона впервые со всей ясностью дошло, в какое дерьмо он вляпался. Не иначе, вся их семья проклята и они с отцом, так же как и Зойра, и впрямь одержимы Темным, раз решились пойти на такое!
Хотя… Неожиданный поворот мысли заставил Ахона по-новому взглянуть на ситуацию. Может, он и не проклят вовсе? Ведь не нарушал же он Заповедей, не обращался помыслами ко Злу! Так, может, Светлый и не оставил его своей милостью, а наоборот, отметил? Может, он избран для того, чтобы остановить приспешников Темного, подбирающихся к Посланнику? Эта мысль, с одной стороны, немного приободрила Ахона, а с другой — добавила ему беспокойства. Легко сказать — остановить такого, как Стик!
Ахон, говоря откровенно, предпочел бы противника послабее, но выбор был сделан не им…
…Отец хоть и старался не подавать вида, в глубине души любил Зойру и, когда она оказалась в беде, несмотря на риск, сделал все возможное для того, чтобы хоть как-то облегчить ее участь. Ахон знал об этом и был благодарен отцу за участие, но даже он, не мысливший себе жизни без Зойры, ужаснулся поначалу, когда узнал, как далеко зашел отец.
Когда Стик впервые в общих чертах изложил им свой план, Ахон ждал, что с небес вот-вот ударит Небесный Огонь и обратит в головешки дом, в котором прозвучали такие слова. А вот отец, напротив, остался подозрительно спокоен. И, глядя на него, Ахон с удивлением и смутным страхом понял, что предложение Стика не стало для отца полной неожиданностью.