— Зебра, — на всякий случай сказал я.

— Я вижу, — спокойно ответила Аданешь. — А вот еще и свинья.

На дорогу выскочил здоровенный кабан и потрусил перед машиной, не обращая на нас никакого внимания. Аданешь пришлось несколько раз посигналить, прежде чем тот соизволил свернуть в сторону.

— Ой, смотрите, киска! — закричала Наташа.

И правда, слева от нас, совсем недалеко, стоял на пригорке могучий молодой леопард, с великолепной, ярко-рыжей, сверкающей на солнце антрацитовыми пятнами шкурой. Я невольно засмотрелся на этого зверя. Пожалуй, такой грацией, изяществом, не обладает ни одна дикая кошка. Впрочем, красота этого животного так же необыкновенна, как его ум и коварство. Почему-то бытует мнение, что самые опасные хищники — это львы и тигры. Из-за размеров, наверное. Однако нет более кровожадного зверя, чем леопард. Подтверждением тому служат многочисленные рассказы охотников и шокирующие описания в книгах. Всюду, где он обитает, его считают одним из наиболее мощных, умных, смелых, коварных и опасных зверей. Невероятная сила, молниеносная реакция и незвериная сообразительность — вот его отличительные черты.

— У нас его называют «хозяин саванны», — сказала Аданешь.

Дорога пошла немного под уклон, и вскоре мы подкатили к решетчатым воротам с надписью «Кемпинг Аваш», от которых вправо и влево тянулся забор из колючей проволоки. Видимо, чтобы обезопасить постояльцев от визита непрошеных гостей из саванны, особенно тех, пятнистых. Однако, как я потом узнал, из хищников здесь обитают не только леопарды. В парке Аваш можно встретить гепарда, степную рысь и сервала. Да и остальных обитателей саванны, в первую очередь кабанов, вряд ли кто из постояльцев пожелает увидеть в качестве соседей по ночлегу.

Из покосившейся деревянной будки вышел пожилой мужчина, вооруженный, однако, дробовиком. Следом за ним выбежали четыре собаки неопределенной породы. Аданешь обменялась с охранником несколькими только им понятными фразами, и он не спеша отворил ворота.

Спустя минуту мы остановились возле небольшого вагончика, в котором располагалась администрация. К слову, апартаменты в кемпинге тоже представляли собой небольшие вагончики — десятка два, не меньше, — разбросанные вдоль берега реки Аваш. В каждом из них были две небольшие комнаты с отдельными входами. Вагончик оказался на редкость хорошо оборудован: в номере — просторная двуспальная кровать, кресло, журнальный столик, душ и туалет. Единственное, чего там, к сожалению, не было, — кондиционера. Да и холодильник не помешал бы.

Ознакомившись с обстановкой моего номера, Аданешь с Наташей отправились на свою, девичью, половину, а я разделся и полез в душ. Мне не терпелось поскорее смыть с себя данакильскую пыль. Вода подавалась прямо из реки, поэтому была слегка мутноватая, но это меня нисколько не смущало. Нагретая солнцем прямо в накопительном баке на крыше вагончика, она приятно ласкала раздраженную зноем и пылью кожу. Я мылился с ног до головы раза три, пока наконец не ощутил себя чистым и посвежевшим.

Через полчаса мы встретились у входа. Солнце уже клонилось к закату, и в свете его багряных лучей саванна окрасилась в причудливые цвета — от нежно-розового до кроваво-красного, — поражая взор своей совершенно нереальной, мистической красотой. Мы немного прогулялись вдоль берега реки, а когда сгустились сумерки, зашли поужинать в ресторан, который находился неподалеку в огромной, завещанной противомоскитными сетками беседке.

Я заказал бутылочку вина, потом еще одну. Наташе тоже немного перепало. Аданешь, правда, укоризненно покачала головой и заявила, что нехорошо спаивать ребенка, но Наташа схватила бокал и твердо заявила, что после таких переживаний «ребенку» просто необходима небольшая порция вина. Я поддержал Наташу, сказав, что один-два глотка девочке не повредят, да и вообще, где здесь «ребенок», я, мол, вижу вполне взрослую девушку. Наташа, конечно, сразу зарделась, а Аданешь махнула на нас рукой — делайте что хотите. Но Наташа, выпив полбокала вина, больше не просила, и когда я ей втихаря предложил еще, вежливо отказалась.

Зато мы с Аданешь отрывались, что называется, по полной программе. Мы долго сидели за столом, уплетая сочный, крепко сдобренный перцем шиш-кебаб, болтая и незаметно хмелея. Было уже совсем поздно, когда мы, приговорив четвертую бутылку вина, покинули наконец ресторан и, держась друг за друга, направились на поиски своего вагончика. Все надежды были на Наташу, поскольку мы с Аданешь стали совершенно пьяные.

Тишину спящей природы изредка нарушал осторожный треск цикад. Территория кемпинга не освещалась, тусклые фонарики висели лишь на вагончиках. Мы то и дело сбивались с тропы, натыкаясь на деревья и кусты. И каждый раз едва сдерживались от рвущегося наружу смеха, боясь разбудить других постояльцев кемпинга.

Доведя нас до цели, Наташа быстро забежала в вагончик и захлопнула за собой дверь.

— Эй, ты чего? Открывай, — сказала Аданешь и подергала за ручку.

— Я буду спать одна, — ответила Наташа.

— Не валяй дурака!

— В чем дело? — спросил я, подойдя к Аданешь.

— Да вот, заперлась. Говорит, будет одна ночевать.

— А ты? — задал я глупый вопрос.

— А я хочу, чтобы она меня впустила.

— А она не пускает?

— Ты что, совсем пьяный?

Я действительно здорово наклюкался.

— А ты? — спросил я Аданешь, легонько толкнув ее.

Она еле удержалась на ногах, а я, в свою очередь, качнулся назад и тоже чуть не упал. Мы дружно расхохотались.

— Наташка! — крикнул я. — А меня тоже не пустишь?

— Еще чего! Тебе и с Аданешь будет не скучно.

— Что?! — воскликнула Аданешь. — Ну-ка сейчас же открой, провокатор ты этакий.

— Я уже сплю, — невозмутимо ответила Наташа.

— Ну и ладно! Фиг с тобой! Только запрись на все замки.

— Угу, — ответила та.