Кое-как я поднялся. Острые камни больно впивались в босые ноги. Мы опять побежали. Затолкав меня в машину, Аданешь завела мотор — ключ был в замке зажигания, никому в голову не придет прятать его здесь, в пустыне, — и мы помчались по направлению к пепельно-серой горе. Обогнув ее справа, Аданешь притормозила. Из «Фиата», спрятанного за уступом, выскочила Наташа с рюкзаком в руках и подбежала к нам. Она запрыгнула на заднее сиденье и, увидев меня, ойкнула и зажмурилась.

— Наташа, вперед, — скомандовала Аданешь, и девочка перелезла на переднее сиденье.

А мне даже не было стыдно. За то время, что простоял привязанный к столбу, я успел привыкнуть к своей наготе.

— Откуда ты? Я же велел… — едва слышно просипел я.

— Неужели ты думал, что мы тебя бросим? Помнишь, как у трех мушкетеров: один за всех, и все за одного? Вот и Наташа поддержала. Правда?

Девочка кивнула и посмотрела на меня, но, опомнившись, отвернулась.

— Держитесь! — крикнула Аданешь.

Ее предупреждение было вполне уместно. У «Виллиса» не было ни крыши, ни дверей — настоящий военный автомобиль, поэтому вывалиться из него на каком-нибудь ухабе ничего не стоило. Мы вновь были вместе и мчались по бездорожью, оставляя за собой густой, клубящийся шлейф красной данакильской пыли. И хотя, в отличие от «Фиата», «Виллис» здорово трясло, двигался он гораздо увереннее. Впереди замаячило шоссе, и через несколько минут мы уже вырулили на асфальт.

Ветерок, хоть и горячий, понемногу привел меня в чувство, ко мне стала возвращаться способность соображать, и я спросил:

— Куда мы теперь?

— Домой, — ответила Аданешь. — Отсюда километров сто до города Асайита. Там заправимся и купим тебе одежду. Ты пока ложись. Наташа, дай ему рюкзак. У меня там платок должен быть, прикройся.

В рюкзаке действительно оказался белый полупрозрачный платок, и я обмотал его вокруг талии.

— А попить что-нибудь найдется? — с надеждой спросил я.

Аданешь покачала головой.

— Потерпи еще немного, — сказала она.

Я прикрыл глаза и то ли уснул, то ли потерял сознание.

Глава 9

Очнулся я оттого, что кто-то лил мне на голову воду. Открыв глаза, я увидел улыбающуюся Аданешь. Она протянула мне литровую бутылку минеральной воды. Я пил с такой жадностью, как, наверное, никогда в жизни. Пузырьки газа приятно обжигали горло, и с каждым глотком ко мне возвращались силы.

— Вот, примерь, — Аданешь протянула мне футболку, шорты и сандалии, вроде тех, в которых ходят местные мужчины. — Извини, но трусы как-то неловко было покупать.

Я напялил на себя обнову — все пришлось впору, глаз у Аданешь был наметанный.

— Ну как? — поинтересовалась она.

— Отлично! Большое спасибо, — улыбнулся я и тут только заметил, что рука у нее перевязана повыше локтя. — Что это?

— А, ерунда. Зацепило чуть-чуть. Царапина.

Я недоверчиво посмотрел ей в глаза.

— Честное слово. Не волнуйся. До свадьбы заживет. Наташа, — повернулась она к девочке, — теперь можно на него смотреть.

Наташа вскочила, бросилась мне на шею и разрыдалась. От неожиданности я застыл, у меня даже комок к горлу подступил.

— Я так за тебя боялась! — повторяла она, заливаясь слезами. — Не бросай нас больше, пожалуйста!

— Ну-ну, успокойся, Наташа. Все позади. Скоро ты будешь дома.

— Далеко мы по этой жаре не уедем, — сказала Аданешь. — Но и оставаться на месте рискованно. Примерно в часе езды отсюда будет национальный парк. На его территории — кемпинг. Охраняемый. Не ахти как, но все же лучше, чем ничего. К тому же всегда есть постояльцы. Так что относительно безопасно. Там можно будет передохнуть и заночевать. А завтра пораньше выйдем и часов за пять доберемся до Аддис-Абебы.

Сказано — сделано, и вот мы опять мчимся по шоссе. Вскоре дорога перевалила через небольшую горную гряду, за которой казавшаяся бесконечной пустыня наконец уступила место саванне. И хотя растительность здесь была довольно скудная, после мертвой пустыни и она радовала глаз пусть пыльной, сероватой, но все же зеленью. Травы практически не было, лишь какие-то колючки торчали кое-где из-под земли. Редкие кустики перемежались странной формы корявыми деревцами с приплюснутой, похожей на блин кроной. Но вскоре и саванна стала превращаться во все более и более живое пространство, растительность стала значительно гуще, а в некоторых местах даже сплошной стеной подступала к дороге.

Вдалеке показался какой-то указатель, и Аданешь сбавила ход. На большом, тронутом ржавчиной, металлическом щите, выцветшей и местами облупившейся краской было написано: «Национальный парк Аваш». Мы свернули на проселочную дорогу, уходящую в глубь саванны. Некоторое время двигались довольно быстро, но вскоре «Виллис» запрыгал, как мячик, и пришлось сбросить скорость километров до двадцати, потому что дорога стала ужасной. Внезапно прямо перед нами дорогу перебежала зебра. Я даже привстал от неожиданности — таких животных на воле мне видеть не доводилось. Наташа захлопала в ладоши и подпрыгнула, мне даже показалось, что она сейчас вывалится из машины. А вот Аданешь даже бровью не повела, будто она каждый день только и делает, что разъезжает по саванне, кишащей зебрами и прочей экзотической живностью.