Особняк Сивушкина.

Костя сидел в гостиной рядом с камином и, попивая вино, размышлял о том, как бы выполнить приказ Громова. На самом деле он ненавидел этого ублюдка всей душой, однако сам же дал Сергею власть над собой, позволив тогда разобраться с родителями. Да, предки тоже бесили, и Костя был рад, когда они сдохли. Поначалу. А потом начались проблемы, и с каждым днем их становилось все больше и больше. Оказалось, что недостаточно быть главным в роду, и для того чтобы этот род приносил деньги нужно еще и работать. К такому Сивушкин оказался не готов, и поэтому предпочел просто забить на все. Да, не очень умно, но это единственное, что пришло ему в голову. Поэтому большую часть времени он проводил в особняке Громова вместе с остальными. А Громов… Громова можно и потерпеть, выхода-то не было. Либо так, либо сдохнуть, а последнее совсем не устраивало Костю.

Сделав очередной глоток вина, парень мысленно себе представил, как было бы хорошо, попади Светлов в какую-нибудь аварию. Эта мысль словно ударила его током, и Сивушкин вскочил на ноги. Точно, авария! Вот оно, решение его проблемы!

С непривычки солнце аж обжигало — яркой полоской пробивалось в щель между плотными шторами и долбило прямо в глаза. Фёдор перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову, но тут же понял, что спать он больше не будет. Не хочется. Когда на душе так радостно, забываться сном — это последнее, чего бы ему хотелось.

Федя сел на кровати, потёр лицо ладонями и улыбнулся. Улыбнулся самому себе, новому дню и солнцу за окном. И первым же делом в очередной раз подумал о том, как же всё хорошо. Как резко изменилась жизнь с тех пор, как Алексей Николаевич пришёл в себя. Ещё неделю назад валялся полуживой, а теперь ходит, командует, вопросы всякие важные решает то с камнями, то артефактами. Молодой барин взялся за дело с такой ярью и таким рвением, что… эта его неуёмная жажда жизни просто не могла не заразить всех окружающих. А помимо прочего в кои-то веки у Фёдора появилась уверенность в завтрашнем дне.

— Так, ладно, — мужчина вскочил с кровати.

Посмотрел на себя в зеркало. Подумал. Придумал. Улыбнулся собственной придумке, а потом как есть в одних трусах пробежал через весь флигель к выходу. Раззявил дверь настежь и сиганул в сугроб.

— Ух-ух-ух-ух! — отдуваясь и растирая плечи, Федя вернулся обратно в дом.

Заряд бодрости получен, а хорошее настроение достигло какой-то пиковой точки. Точки восторга от самого факта бытия. Дальше — водные процедуры, чистка зубов и зарядка. Однако, прежде чем приступить к зарядке, Федя расшторил окно и увидел, как на чищенном от снега плацу возле казарм уже выстроились гвардейцы. Ребята тоже собирались приступить к утренним упражнениям, и раз уж всё так удачно совпало…

Наскоро одевшись, Федя выскочил на улицу и рванул к плацу.

— Мужики! А можно с вами?! — крикнул он и, не дожидаясь ответа, пристроился с краю.

Пристроился, а затем начал неловко повторять за гвардейцами. Мужики в строю беззлобно заулыбались.

— Дядь Федь, ты спину-то ровнее держи! — крикнул кто-то из молодых.

— Давай-давай, дядь Федь!

Отзанимавшись, всё такой же разгорячённый и счастливый, Фёдор приступил к делам. И первым же делом рванул в хозяйский дом, прямиком на кухню.

— Как заказывал, — улыбнулась Степанида и поставила перед ним тарелку золотистых сырников.

— Какая красота! А сметана есть?

— Есть.

— А варенье?

— Есть.

— Степанидушка, ты золото! — крикнул Федя, облизнулся, глядя на сырники, а потом вдруг стал очень серьёзен. — Степанида, — голос его стал глубоким и прямо-таки бархатным, — позвольте закружить вас в танце.

— Дурак, что ли?

— Я не приемлю отказ, Степанида! Только не сегодня!

А после Федя, аж до красных щёк смущая присутствовавшую при всём этом Олю Саватееву, схватил Степаниду.

— Отпусти, придурок!

— Ни за что! Вот увидишь, рано или поздно станешь ты моей женой! — с хохотом произнес Федор.

— Ой, замолчи ты уже, балабол, — отмахивалась Степанида, пускай на самом деле светилась от такого внимания. — Оля, милая, запиши-ка ещё сливочное масло…

Сырники были истреблены подчистую, список продуктов, за которыми надо съездить, получен, и Федя ринулся исполнять. Правда, выехать получилось только после того, как на заднее сидение взгромоздился один из гвардейцев, но тот тут же уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что не будет мешать.

— Так-так-так, — пробубнил Федя, отъехав от дома метров сто, и прижался к обочине.

— Случилось что? — боец тут же встрепенулся и автоматически потянулся к кобуре.

— Нет, всё в порядке, просто хочу себе музыку включить, — Федя виновато улыбнулся, — не против?

— Валяй, дядь Федь, — здоровяк добродушно улыбнулся и вернулся обратно к своему телефону.

Потянулся к бардачку, порылся в ворохе всякой всячины и вытащил старенький компакт-диск без опознавательных знаков. Его он записывал самостоятельно, ещё давным-давно, и завсегда слушал тайком. Почему-то Феде казалось, что взрослому мужику стыдно фанатеть от музыки. Впрочем, об этом его тайном увлечении пока еще никто не знал, хе-хе.